Когда тьма милее света

— Хочешь знать, что у меня внутри? — истерично спрашивает Нора, находя в себе силы порывисто встать.Мгновенно натыкается на внимательный, но непроницаемый взгляд дампира, испуганно замирает, боясь последствий своего эмоционального всплеска. Инстинктивно делает шаг назад.— Травить своё тело ядами, ты не боишься, — чуть криво усмехается Куинлан, очевидно, скрывая горечь, но не до конца.Мартинес ошарашенно улавливает её в неестественном искривлении губ, в секундном, едва заметном выражении глаз. Стыдливо краснеет, осознавая откровенную глупость своего поведения.

Обречённо опускает плечи, расслабляется, всем существом стараясь показать, что больше не испытывает настороженности и страха.— Прости, я… не должна была кричать на тебя. Извини, — она расстроенно качает головой. — Я сейчас всё уберу. Я… просто сегодня не мой день, наверное… Вот и всё.Нора быстро улыбается, словно бы для галочки, кидает истлевший сигаретный окурок в пепельницу, тянется к бутылке, но неловко замирает под твёрдым, обличительным взглядом молочно-серых глаз. — Если хочешь, чтобы полегчало — выговорись.— Не думаю, что ты хочешь это слушать, — ровно отвечает Мартинес.Куинлан вдруг ухмыляется, насмешливо, широко, даже немного весело, медленно и бесшумно подходит:— Тогда почему я до сих пор здесь?— По… каким-то своим причинам? — с наигранной надеждой предполагает Нора.— Не без этого. Я ещё раз повторять не буду, — он произносит это уже с нажимом, отчётливо ставя ментальную точку.— Ну хорошо, — Мартинес глубоко вдыхает: — мне больно от того, что мной пользуются, а я… позволяю это делать. Больно, что не могу ничего изменить… Больно, что… до сих пор… люблю его… Я хотела забыться… — она виновато косится на вино и сигареты, — хоть ненадолго… Но ты прав. Это глупо.— Забыться? — Куинлан хмыкает, но как-то безрадостно, почти мрачно. — Я могу это устроить.— Долбанёшь меня лампой по башке? — криво улыбаясь, шутит Мартинес.— Я у тебя ассоциируюсь исключительно с насилием? — флегматично уточняет дампир. — Извини, — Нора стыдливо отводит глаза в сторону. — Нет, совсем нет. Просто это у меня в голове сейчас… полный бардак. Не понимаю, что несу.— Посмотри мне в глаза, — вдруг просит Куинлан.Мартинес хмурится, но послушно заглядывает в молочно-серые омуты, растерянно моргает, чувствуя, как изображение собеседника кривится, складывается в какую-то замысловатую спираль, и обессиленно падает, теряя от некачественного алкоголя сознание.