Когда тьма милее света

чувствовать, — Велдерс изумлённо расширяет глаза, неловко опускает катану. — Благодаря тебе я понял, что способен.— Правда? — губы Датч складываются в улыбку, но дрожащую, едва ли не испуганную.— Да.— Ну… это здорово, да?— Да, — дампир замолкает, но ненадолго, поднимает молочно-серые глаза на напарницу. — У меня будет к тебе просьба.— Да, — Велдерс легкомысленно пожимает плечами, намекая на то, что он может говорить дальше.— Я хочу, чтобы ты научила меня ещё кое-чему.Датч бледнеет, отступает на шаг назад.— Я что-то не так сказал? — Куинлан чувствует её замешательство и хмурится.

— Да нет, что ты. Просто ты сейчас выглядишь, как… маньяк… А так ничего…— Я хотел, чтобы ты научила меня шутить, — после нескольких секунд раздумий, всё-таки говорит дампир.Датч перестаёт дышать, щурится, словно не верит его словам, а потом громко и неистово начинает смеяться. Хватается за живот, ощущая неприятный спазм, но остановится не может.— Я думаю, первый шаг ты уже сделал, — выдавливает она из себя сквозь смех, и Куинлан мрачнеет, видя, как по её щекам начинают течь слёзы. — Ты плачешь?— Да, но это потому, что ты меня насмешил.Дампир некоторое время стоит, не имея возможности понять, что такого смешного сказал, но потом чуть ухмыляется и думает, что, раз она смеётся, то он действительно делает успехи.

Часть вторая. Феральдо Джастин. Главы первая и вторая. Приходящий вовремя

Глава первая

Джастин выдыхает, привычно сжимает чуть подрагивающие пальцы в тугие кулаки, глубже усаживается в широкое кожаное кресло и замирает.

Глубокие серые глаза начинают мутнеть, проявляя на своей влажной поверхности бесконечную канитель воспоминаний:— Ты уверен, что это правильный путь? — Феральдо настороженно оборачивается и останавливается.Внимательно вглядывается в непроницаемую темноту метрополитенского тоннеля, вслушивается во влажные, не имеющие объяснения шорохи. Чувствует, как гипогастральная область живота взрывается пробирающим до дрожи холодом, порождая тонкие, точно капроновые нити страха, самовоспроизводящейся паутиной расходящиеся по желудочно-кишечному тракту. К горлу подступает неприятная, заставляющая непроизвольно скривиться, горечь. Джастин сглатывает, тут же морщится. Взволнованно поджимает губы, разворачивается обратно:— Эй, ты воо… — она рассеянно замолкает, с неприятным изумлением обнаруживая вместо Кэрола Твина безмолвную пустоту.Порывисто вбирает в лёгкие спёртый воздух подземного лабиринта, в мгновение ока приобретшего все черты древнегреческого Тартара.