Седьмая руна

Бонни встревоженно тявкнул и, не взирая на полисмага, вспрыгнул на соседнее сиденье, преданно заглянул в глаза. Девушка погладила его, успокаивая и повернулась к хозяину фляги:

– Что это?

– Бренди, – он пожал плечами. – А вы что ожидали?

– Укрепляющую настойку.

– Ну… она тоже там! – Этьен ослепительно улыбнулся.

– Насколько я помню, в рецепте сказано: добавить не более десяти капель спиртного!

– Это моя личная доработка! И, как видите, она действует: вы перестали дрожать и спорите со мной!

Не найдя что возразить, Франсуаза откинулась на спинку сидения.

– Думаю, вам лучше вернуться к своим людям.

– Да, мадемуазель. Как будет угодно, вашей милости, – издевательски протянул полисмаг, растягивая гласные, как обычно делали слуги и низшие сословия.

Девушка покраснела, понимая, что самой себе напоминает мать. Графиня д’Эгре всегда любила раздавать указания, особенно тем, кто был ниже ее по статусу.

– Капитан Богарне, простите, – увидев, что полисмаг собрался уйти, Франсуаза удержала его за рукав.

Что-то в лице полисмага дрогнуло, носогубные складки словно смягчились.

– Разве после ночных практикумов не положен выходной? – поинтересовался он.

– Тому, кто их проводит, положен. Но вы сами сказали, что женщинам запрещено…

– Не я, а Пьер, – поправил Этьен.

– Это не отменяет правил академии.

– Верно, – он хотел еще что-то добавить, но заметил, что к церкви подъехала телега для перевозки тел, и коротко поклонился.

Франсуаза пожала плечами.

– Вы все равно знаете, где меня искать. Но если вам так угодно…

– Благодарю!

Богарне кивнул и направился к полисмагам. Погрузка отняла много времени, и когда он вернулся к фиакру, мадемуазель д’Эгре уже спала, используя пса вместо подушки. При виде капитана зверь тихо рыкнул, призывая не тревожить его хозяйку.

Этьен тяжело вздохнул.

– Пьер, направишься с телегой! – распорядился он.

– С чего вдруг? – оскорбился приятель.

– Проследишь, чтобы все правильно оформили! К тому же тебя тошнит от моего фиакра!

– Только когда ты резко закладываешь вираж!

– Вот и поедешь медленно и печально! – махнув приятелю на прощание рукой, Этьен надел очки, защищавшие глаза, и достал ручку стартера. Приладил в паз и вдруг поймал себя на мысли, что старается производить как можно меньше шума, чтобы не разбудить девушку.