Седьмая руна

Этьен решил, что это знак согласия. Осторожно, чтобы не потревожить пассажиров, он вырулил на дорогу и направился в центр города.

Глава 5

Главное полисмагическое управление Паризьенны занимало целый квартал. Расположенные на старинном острове здания внушали трепет, и их старались обходить стороной.

Фиакр вырулил в узкий переулок, после чего свернул в ворота, распахнувшиеся, как только экипаж пересек магическую сигнальную линию. Заглушив мотор, Этьен вышел и открыл дверь со стороны пассажирского сидения.

Бонни встрепенулся, выпрыгнул и зевнул, демонстрируя белоснежные зубы.

– Не беспокойся, я не собираюсь будить ее поцелуем, – хмыкнул полисмаг, вспомнив старую сказку о красавице, которая укололась веретеном и проспала сто лет. Пес шумно фыркнул, словно говоря, что он в курсе более ранней версии этой сказки, когда прекрасный принц полюбил красавицу спящей и посещал ее во время охоты. Она даже родила ему двоих детей, но потом проснулась, и принц вынужден был на ней жениться.

Именно эту версию любила вспоминать бабушка Этьена, говоря, что мужчинам нравятся молчаливые женщины.

Капитан Богарне обычно отшучивался, что тогда проще завести рыбок.

Сейчас он просто любовался спящей. Темные длинные ресницы отбрасывали тени на ее щеки, пухлые губы приоткрылись, словно призывая к поцелуям.

– Может, лучше оставить ее здесь? – вопреки собственным словам Этьен подхватил девушку на руки. Она не проснулась. Прошептала что-то и прислонилась головой к его плечу.

– Идем, – скомандовал псу полисмаг.

Осторожно, чтобы не споткнуться, он вошел в здание и направился по крутой лестнице на третий этаж. В отличие от парадного корпуса, где находилось начальство, остальные здания полисмагического управления не баловали комфортом. Длинный темный коридор, в котором всегда пахло дешевым одеколоном, духами и табаком, сейчас был пуст. Это играло на руку: капитан Богарне не желал объяснять коллегам, почему он несет на руках свидетеля.

Зайдя в кабинет, Этьен осторожно сгрузил свою ношу на небольшой диван, невесть как попавший в комнату еще при прежнем владельце, а сам сел за стол и придвинул к себе лист бумаги, надо было написать префекту отчет об утреннем вызове.

Выведя на листе бумаги свою фамилию и слово “Рапорт”, полисмаг откинулся на спинку.

Мирное сопение спящей отвлекало. Этьен широко зевнул и потянулся, пытаясь прогнать дремоту. Сам он проспал от силы несколько часов и теперь завидовал мадемуазель д’Эгре бесцеремонно занявшей его диван.