Эшелон сумрака

Бесконтрольность всегда связана со слабостью. Слабость – удел того, кто сдался и не смог обратить своё бессилие в стремление.

С этим я была не согласна. Но возражать не стала бы в любом случае. А лгать я умела достаточно хорошо.

- Думаю, вы правы, господин, - палец прошёлся по влажной поверхности крыши, чертя на ней короткую кривую полосу.

- Оушен, - произнес он, - если ты дала мне разрешение называть тебя по имени, то и ты вправе так поступать. С титулом всё сложнее, потому даже по-дружески тебе следует обращаться на «вы» - большего я позволить тебе не в силах, - несколько секунд между нами стояла тишина, - я уточнил на тот случай, если ты кхм… упустила этот момент из своего образования.

Не упустила – я о таком даже не задумывалась. Более того, в моей голове никак не укладывалась мысль о том, что лорда можно было называть по имени, а не привычно для таких, как я, с трепетом и…

- Я могу считать вас своим… другом? – не поверила ушам я.

Снизу раздался тихий смех.

- П-правда? Но только я никак не смогу вас… по имени… - я почти задохнулась от трепещущего в груди сердца.

- Ты – сама непосредственность, Луана, - довольно сообщил он, - к слову, кто наградил тебя этим именем? Если ты утверждаешь, что жила в деревне и носила статус крестьянки, то очевидно ты лжешь.

Палец застыл рядом с поручнем, я замерла равно ему.

- Бабушка, милорд, - ответила я, - она услышала его от одного замкового слуги, который приехал к ней за настойкой для своей госпожи.

Мужчина внизу будто исчез – от него не доносилось ни звука.

- Я сообщил тебе о том, как ты должна обращаться ко мне.

- Простите, м… простите, - поспешно выдавила я.

Но так и не смогла назвать его имя. Слишком силен был страх, вколачиваемый в меня с самого детства. Наш местный граф обожал прилюдно наказывать тех, кто посмел оскорбить его чем-то. А таковым для него считалось очень многое.

Сейчас же мне предлагали поступиться тем, что вдалбливали мне под угрозой смерти.

- Я не отстану, пока ты этого не сделаешь, - попытался мягко потребовать он.

Но я поняла, что это было лишь попыткой.

- Господин Оушен, - выдавила я.

Из вагона до меня донесся хмык.

- Без «господин».

Я кивнула самой себе.

- Как скажете, эм… Оушен, - вышло у меня тихо.

И особенно вымученно.

- Прелестно, - он, кажется, скрывал свой смех, - твоя «болезнь» сегодня в столовой была спровоцирована тем же смущением, что и сейчас?

Я нахмурилась.