Северная граница Кн. 3

Тетушка подхватив свою прялку, скрылась в доме, захлопнув за собой дверь, а старуха в досаде плюнула и поплелась прочь, опираясь на клюку, что-то гневно бормоча себе под нос.Больше ничего занимательного не случалось и Ника стала разглядывать своего соседа - Асклепия. Когда она изучила каждую складку каменного плаща своего патрона, его выщербленное лицо с широко раскрытыми пустыми глазами, обгаженную птицами чашу с лекарственным настоем в руке и посох, увитый виноградной лозой; когда поправила увядшие цветы на его подножии и сняла огарки свечей, ее внимание переключилось на гостиницу, чью крышу, крытую красной черепицей, украшал резной флюгер в виде флага.

Побеленные стены украшали крашенные красной краской толстые балки. Верхний этаж в три окна, нависал над дверью, смотрящей на улицу круглым смотровым оконцем, под ним свисала вывеска: вырезанный из жести, единорог, поднявшийся на дыбы, попирающий название гостиницы, выведенной готическими буквами: "Единорог". Трактир напротив, конечно же, назывался "У Единорога" и много уступал своему соседу: одноэтажный дом в три слюдяных окошка, с распахнутыми ставнями и дверью. С глухого торца, над крышей, крытой гонтом, высилась каменная труба дымохода. В трактир постоянно кто-то входил и выходил и оттуда до Ники доносились аппетитные запахи стряпни, жарящегося лука и мяса. Ближе к обеду вышел трактирщик, опустил в кружку медяк и сунул Нике толстый ломоть хлеба с куском прожаренного мяса. Ника молча, с благодарностью поклонилась ему. Кивнув в ответ, трактирщик заглянул в ее кружку, вздохнул и удалился к себе. Сначала ей больше подавали те немногие постояльцы, что остановились в гостинице - зажиточные горожане и торговцы. Утром они выводили своих страждущих близких, аккуратно укладывая их на солому в телегу, которую нанимали тут же в деревне, либо усаживали в седло, впереди себя и везли в монастырь. После полудня, с поля стали возвращаться крестьяне. Утомленные, расслабленные, неся на плечах кто грабли, кто косу, сжимая в руках узелки, в которых был завязан их нехитрый обед, с любопытством и каким-то тайным ожиданием смотрели на Нику, быстро отводя глаза. "Так, так... и что все это значит?» - поднапряглась она. За возвращающимися крестьянами потянулись, груженые сеном, телеги. За ними носилась, загорелая ребятня, норовя на ходу заскочить на торчащую позади жердь. Через какое-то время, отдохнувшие, приодетые крестьяне начали подтягиваться к трактиру, бросая в кружку монашки монеты. Их щедрость даже начала умилять Нику.