Северная граница Кн. 3

Наверное, от того, что впечатление от ночных событий были еще ярки и не изгладились совсем, потому и пела с таким воодушевлением.

Она пробиралась к выходу за сестрами, спешащих в трапезную, чтобы принять там многочисленных гостей и паломников, когда ее призвала к себе мать Петра. Судя по выражению ее лица, не предвещающее ничего хорошего, кастелянша донесла до настоятельницы в самых ярких красках о недопустимом поведении Ники. И Ника, ожидая законной выволочки, опустив голову, подошла к ней.

- Поспеши в скрипторий, - негромко сказала настоятельница.

- Час тому назад, сестра Режина оставила этот мир.

- Что?!

- Тише... - подняла ладонь мать Петра, увидев, что на них начали оборачиваться. - Ступай к сестре Терезии, она расскажет тебе все, но поспеши. Скоро нам принимать, пришедших за подаянием и милостыней несчастных.

Ника едва вспомнила, что надо поклониться и, сдерживая бег, поспешила из храма. Она была уверена, что мать Петра ошиблась. Быть того не могло, чтобы Режина умерла, ведь она только что, собственными глазами, видела ее в храме, возле колонны.

Настоятельница просто неверно поняла, что ей донесли о ведьме. Наверное, Режина была настолько слаба, что Терезия, на всякий случай, поспешила уведомить о том мать Петру, беспокоясь, что больная вот-вот умрет, а Режина, тем временем, оправилась настолько, что нашла в себе силы прийти в храм. Так, теряясь в догадках, Ника, срезая путь через кладбище и сад, спешила к скрипторию, перейдя с быстрого шага на бег.

Во дворе монастыря царило оживление, возле распахнутых ворот, гостиницы и лазарета толпились гости и нищие, стояли телеги и повозки знати, служки заводили коней в монастырскую конюшню, а потому спешащая куда-то молоденькая монахиня, не вызвала ни удивления ни нарекания.

Войдя в скрипторий, она, миновав пустой зал, подошла к открытой двери кельи. Сестра Терезия сидела возле обряженной в белоснежные одежды, вытянувшейся на узком ложе, Режины.

- Вы обряжали ее одна? - с тихим возмущением спросила Ника, когда Терезия подняла на нее глаза.

- Сестры Лючия и Анжела ушли только что.

Ника кивнула, понимая, что монахини не желали и лишней минуты оставаться в келье сестры, которая, даже под монашеским покрывалом оставалась для них ведьмой. Ника подошла к Режине. Стоя над ней, вгляделась в ее лицо: спокойное, умиротворенное и прекрасное, хотя и очень исхудавшее. Под белой сутаной угадывалось ее высохшее тело.

- Не понимаю, - прошептала Ника. - Ничего не понимаю...