Аварийная баллада. (Рассказы)

Пучок отступил на шаг назад – и с криком истерики: «А ментяра, волчара позорный!» прямым ударом кулака врезал Желткову в лицо. Желтков, будто не почувствовав удара, с ответным истеричным криком «Кто ментяра! Ублюдок запетушённый!» в прыжке вцепился обеими руками в горло Витьки.

С голов у них послетали каски, глаза у Витьки выпучились, рот широко раскрылся. Повскакали со своих мест Ланской и Сашка Мишин, навалились на Желтка, отдирая его руки от горла Пучка. Тело Пучка уже обвисало и медленно опускалось на колени.

С другого конца цеха примчался Стаханов и, перехватив поперёк туловище Желткова, оторвал его от почти уже сомлевшего Витьки. С минуту все стояли, тяжело дыша, держали в шесть рук Желткова и смотрели на него, будто не зная, что делать с пойманной бешеной собакой.

Сашка Мишин проговорил обомлевшим голосом:

– Ба-а, а считался таким спокойным-спокойным…

Витёк, массируя свой кадык, поднялся с пола, подобрал каску и медленно пошёл на выход из цеха.

– Я долго терпел, я долго терпел, – тихо произнёс Желтков, мотая головой и освобождаясь от объятий сменного персонала.

 – Но очень долго терпеть я не могу…

Пучок после того случая пробюллетенил целую неделю. У Желткова эту неделю под глазом алел синяк. Всю слесарскую работу приходилось выполнять одному, а разницы особой и не было заметно. Однако ж, когда Витёк приступил к работе, почувствовалось облегчение. Витёк стал проявлять трудовой энтузиазм, как какой-то застоявшийся жеребец. Вся смена удивлялась такому преображению «узника «Крестов», а Серега Ланской как-то от души посоветовал Желткову быть «побдительней, если – как-бы – чего – не как»:

– Ты знаешь, Петь, когда эту станцию строили в пятидесятых годах зэковские бригады, сколько тут тел в стенах замуровано.

У Пучка, наверное, в каждом кармане по финке.

– А ничего, – отмахивался Желтков. – Знаю я эту братву. Пучок из бакланов, а бакланы – ребята незлопамятные.

5.

Вскоре пошло ещё одно «веселье», нарушающее размеренные трудовые будни.

Определили им в смену на стажировку приехавшего откуда-то «с материка» очкастого инженера Лешу Рыбачкова. По существующим в энергетике правилам кандидат на должность начальника смены должен простажироваться по всем ступенькам рабочих специальностей, прежде чем занять инженерную должность.

Леша Рыбачков был в круглых, с тонкой металлической оправой очках. Он оказался непьющим и, мало того, чрезвычайно инициативным.