Тайна деторождения: практика и теория

А что с этих мужиков-то? Мы ведь с ней подруги были. Да. Лучшие. Бывало, придет ко мне, и сядем с ней на завалинке семечки грызть. Она мне про все рассказывала. И про мужиков своих. Трех или четырех. Только про последнего всегда молчала… О-ох. Ну, за упокой ее души, прости Господи. Да, и с Новым годом, - смахнув кончиком косы скупую подружью слезу.

Но, больше всего «порадовала» меня лично третья. Самая, пожалуй, осведомленная и непредвзятая. Как и положено хозяйке деревенской лавки:

- А что о ней, о Стэнке, говорить? Тетка у тебя была – простая баба.

И налюбилась всласть и натерпелась. Но, молчала всегда. Не то что некоторые – на пол деревни орут. Я один раз лишь видала следы от этой ее «любви». Роковой. И, знаешь что? Все ж, ведьма она была. Хоть и баба… Почему? А, пришла тогда ко мне в лавку за солью и руку с деньгами через прилавок протянула. У нее выше ладошки – след от мужской пятерни. Смачный такой. И вдруг… - сглотнула лавочница слюну. – исчез. Прям у меня на глазах. Стэнка тогда рукав одернула, на меня зыркнула и вон бежать… Долго после не приходила… Вот так вот… Ну что, Пашута, давай, за наше с тобой бабье счастье. Не чокаясь…

Уф-ф… А вот старосту мы со Спасом так и не дождались. А, не надо уже. И без него больно «весело».

- Ты чего это загрустила невзначай?

- Не знаю, Спас.

- А я вот знаю, А… Пашута. Думаешь, слепой?

- Сколько пальцев? – растопырила я перед мужским носом пятерню.

Спас сосредоточенно скосился в самый ее центр:

- Много.

- Значит, не слепой, а просто… как это, «нетверёзый».

- А даже и так, - мотнул башенник головой. – И поэтому тебе скажу, девица: что-то тебя гнетет.

- О-о, только вот исповеди сейчас недостает. Хватит с меня и одного Святого.

- Не богохульствуй.

- А ты не лезь в душу.

- А ты… - смолкнув, прищурился Спас. – Что, так и не скажешь? По старой-то дружбе?

- А-а… А ты ведь мне и вправду, друг.

- А то?

- И как я раньше не догадалась?

- И-и? – склонился ко мне через стол Спас.

- И-и… гнетусь, друг.

- Во-от!

- Еще как гнетусь.

Понимаешь… Я ведь люблю его.

- Кого?

- Ника, - недоуменно уточнила я. – Я его люблю. И все у нас замечательно. Даже слишком.

- А такое бывает? – выгнул башенник бровь.

- Ага. Бывает, - вздохнула в ответ я. – Только, он замуж меня хочет взять.

- А ты?

- А я?.. Спас, ну какая из меня «жена»? Это ж – обязанности. Одни сплошные обязанности.

- А ты их боишься?

- Ага. Боюсь. Я вообще жизни боюсь. Настоящей. Цивили… цивилизован-ной.