Следствие по делу друга

Как ушедшие на покой разбойники, четвёрка делала вид, что наслаждается мирной, спокойной жизнью, без всяких там приключений.

Былые приключения вспоминали редко – сразу разговор переходил на Костину судьбу. За «воротом рубашки» начинало шебуршиться, покалывать, беспокоить. Один за другим спотыкались на словах и замолкали, будто Костя умер – и они тому виной.

День проходил за днём и четвёрка «загуляла» каждый сам по себе. Шурик с однокурсниками по техникуму, Витька зверев валялся дома на диване и читал книжки, Валерка Агафонов взялся в одиночку мастерить электрогитару, а Серёга сдружился с пацанами из соседнего двора.

При встрече – «привет-покеда», а больше и говорить не о чем. Что-то такое, неопределяемое словами отталкивало их друг от друга, угнетало даже при коротком общении.

Витька Зверев, без шапки, с замёрзшим лицом красно-фиолетового цвета, в мятых брюках, обходил каждого и звонил в дверь нахально-длинным звонком.

– Привет, сволочь, – здоровался он с вышедшим приятелем, делая особый нажим на последнем слове.

 – Костик письмо прислал. Думай до вечера. Я пошёл.

Витька обошёл всех троих и ничего другого, кроме этих слов не говорил. Ребята своим видом растерянно выражали удивление. Вечером собрались у Витьки в подъезде. Друг в друга особо не вглядывались, но каждый отметил про себя, что бывшие друзья изменились, словно не виделись целый год.

Витька Зверев, то и дело сплёвывая, поставил ногу на ступеньку, с прищуром посмотрел и спросил:

– Знаете, кто мы? – потом достал тетрадный листок с неровными краями и стал читать.

Письмо Кости было написано бодрыми словами, но сквозило от него такой тоской. Точно сыростью и плесенью из картофельного подвала.

– Надо ему написать, что с вагонами давно завязали, – сказал Агафонов, когда Витька дочитал письмо.

– Это ж сколько времени пройдёт, пока с Костей снова встретимся – ужаснулся Серёга. – Надо написать ему, что не забыли его. Страдает ведь человек… Надо написать, что не забыли…

– Разкудахтались, ишь вы, – угрюмо проворчал Зверь, – Спохватились! Написать, написать… А что раньше не писали? Что Костя о нас думал – представляете? А мы тут гитары конструируем… с девчонками балдеем…

Агафон с Серёгой было заикнулись, будто собирались написать, но адреса не знали, у родителей Кости спросить стеснялись.

– Стеснялись! Ишь вы, какие совестливые! – Витька возопил трубным голосом, и вверх по лестничному пролёту понеслось эхо его голоса.

– А сам-то, – огрызнулся Шурик.