Его единственная

Мика с любопытством наблюдала за моими манипуляциями, но помалкивала: видать, считала идею из моих мыслей и аналогии проследила, хотя и не совсем поняла тонкости. Здесь же с автомобильными сигнализациями не знакомы. Вот она теперь и ждала: что же выйдет?

Для чистоты эксперимента метлу я приставила к стене дома, сама же едва ли не к кромке леса отошла. Коснулась веревочного браслетика, мысленно скомандовав: «Ко мне!». Метла аж размылась в пространстве, так шустро подлетела, больно ударив по костяшкам пальцев.

— Тсссс… — зашипела я, тряся пострадавшей конечностью.

Ну ладно, сама виновата, не продумала, что она будет стремиться в ладонь попасть. Впредь, надо руку наготове держать. Но главное, сработало же!

— Мотор! — скомандовала, и меня ощутимо поддало под зад, вынудив сесть на транспортное средство и свесить ноги.

— Я бы такими словами не ругалась, — пропищала Мика. — Что-нибудь менее техногенное придумай, а?

Вот она у меня в голове слов-то нахваталась…

— А тут такие слова знают? — с сомнением покосилась на мышку.

— Кому надо, тот знает. И поверь, любое незнакомое для местных слово тут же дойдет до нужных ушей. Результат тебе не понравится.

— Ясно. Тогда… Вжик — это завестись, то есть подготовка к полету, а пшик — завершение полета, переход в состояние обычной метлы. Пойдет?

— Вполне, — пискнула Мика. — Полетели?

И вообще, я команды мысленно отдавать буду.

— И это правильно, — согласилась мышка, метаясь по плечу. — Полетели!

Да у меня не фамильяр, а тайный летоман! Вон как вся аж трясется от предвкушения и места себе не находит.

А глазки-пуговки как поблескивают! И усики ходуном ходят.

Ну что сказать? Сработало! Противоугонку проверить не получится, но думаю… Да ни о чем я не думаю! Я лечу! Лечууууу…

Ветер волосами играет, внизу лес темнеет, луна да звезды в озере отражаются, а ввысь как глянула, аж голова закружилась от восторга.

— Красота-то какая!

И да, не страшно вовсе оказалось. И вполне удобно. Ощущение… Непередаваемое!

Сколько я кружила над лугами и лесами? Наслаждаясь ароматами хвои, цветов, вслушиваясь в окружающие звуки, любуясь проплывающими внизу пейзажами.

Что удивительно, у меня словно ночное зрение открылось: все контуры стали четче, и не черным-черно вокруг, а словно едва сгущающиеся сумерки сейчас. Напоследок над озером покружила, выписывая виражи, от которых дух захватывало: то тугой спиралью вверх, то мертвую петлю, то над самой кромкой воды пролечу, кончиками пальцев ее поверхности касаясь.