Гандикап – павлиний хвост. (Сборник рассказов)

С позиций нейтральной социальной психологии, с позиций исторических примеров – все беды страны от того, что бывшие «чемпионы» патологически, любыми путями и способами, не скупясь на деньги и людскую кровь, зубами вцепляются в свой «титул», намереваясь закрепить его в пожизненное, а то и в наследуемое владение.

«Чемпион» уже и подпрыгнуть не может выше собственной подошвы, но комплекс «чемпиона» пророс в нем глубинными метастазами и никакими терапевтическими, никакими хирургическими манипуляциями этот комплекс не излечить.

И ликвидируется этот комплекс исключительно лишь при ликвидации самой личности. Вот такая это тяжелая болезнь – и такое жестокое лечение.

8.

С того самого времени, как на пожарном щите грузчицкой биндюжки появился изуверский приказ о демократии и выборах бригадира, Самошкин-старший все явственнее и пронзительнее ощущал себя в шкуре генерала, с которого на предстоящих выборах комдива личный состав с улюлюканьем сдерет лампасы с генеральских брюк и отправит его свинопасом в местное подсобное хозяйство.

Мысли Самошкина слиплись в комок, точно прокисшие пельмени. Без помощи Толика Турусина разобраться в этом «комке пельменей» самостоятельно никак не получалось.

Турусин, когда бригадир вызывал его для оперативного совета, почти всегда вел себя в одной манере. На первые вопросы «бугра» – ответы шутейные. На следующую очередь вопросов – ответы короткие и с критикой, отдающиеся болью по самолюбию Самошкина. Последняя серия вопросов – Толик обмысливал вслух, в елейноточивых оборотах, выставляя фигуру «бугра» страдающей и бескорыстной.

Как говорил мифический Штирлиц: в сознании застревают последние из сказанных фраз. Но Толик Турусин, видимо, был похитрее Штирлица. Он домыслил сам, что последние фразы создают настроение, но в сознании застревает все сказанное и перед этим. Но чисто с информационным оттенком, без психологической нагрузки. – И на хрена нам эти выборы, скажи? – Мода такая. Не будем же мы против волны плыть. – Херня все это, если мода. Отменят скоро.

 – Пока отменят, наверху удержаться надо. – А как? Толик, ты же голова. На Чубайса, вот, даже похож.

Турусин вздыхал и разводил руками: – Не мне тебя учить. Ты весь расклад сечешь лучше меня. Тебе просто по доброте своей народ жалко. А взять их всех, этих баламутов, вот…вот…так. – Турусин показал крепко сжатые кулаки. – А потом – вот так. – И его кулак будто открутил голову воображаемому цыпленку. – Но ты, Володь, все через свое сердце пропускаешь, себя травмируешь.