Гандикап – павлиний хвост. (Сборник рассказов)

Утром следующего дня Самошкин, пересчитав бригаду, вздохнул, будто кит на берегу. – Ну вот. Шестерых – нет. Где они? Эх-хе-хе.

Толик Турусин выпалил, как из пулемета: – Два в отгуле, один в отпуске, три – на больничном… – На больничном… – хмыкнул Самошкин, рыская глазами, у кого бы стрельнуть папироску. – Вот скоро введем новый порядок, – он ткнул пальцем в приказ на пожарном щите, – поболеете тогда, поболеете… – Это что ж, тогда болеть нельзя будет? – спросил угрюмый с похмелья Федотов, который чаще других страдал радикулитом.

 – Будешь беречь свое здоровье, – с усмешкой вставил Турусин. – А то вред всей бригаде. Уменьшается объем выполнения работы, понял?

Причмокивая негоревшей папиросой, Самошкин, придав лицу серьезность, значительно объявил: – Короче, чтоб все слышали, с той недели будем на отдельном фонде зарплаты. Ясно? – Не ясно! – вылез вперед из толпившихся грузчиков Иванов. – Объясни народу, что значит отдельный фонд зарплаты. Кроме того, что болеть нельзя. Там, между прочим, – Иванов тоже показал на пожарный щит, – написано и про выборы бригадира… – Граждане, граждане! – Толик Турусин, отвлекая внимание на себя, захлопал в ладоши, замахал руками и заговорил быстро-быстро, со всякими шуточками-прибауточками.

Самошкин замер с помертвевшим выражением лица, будто в предынфарктном состоянии.

– Братаны-докеры, романтики погрузочно-разгрузочных работ, все будет по-старому, не кипятись. Воткнемся в суть дела – новенькое только то, что теперь мы берем денег под аванс столько, сколько наобещаем выполнить погрузок.

А обещать мы умеем, а?

Турусин скорчил лукавую мордочку. Послышались смешки. Турусин тут же вмиг сделался серьезным и продолжил печальным голосом: – Если, конечно, тебя нет на работе, то бригада, значит, меньше тонн перекидает. Так в одну смену, потом в другую – и что ж? Выходит, мы обманщики, деньги свои не отрабатываем. Денег нам следующий месяц не… Что? Правильно, сосите лапу… – Ты, это, брось свои ужимки, – мрачно оборвал его Иванов.

 – Что ты крутишь? Объясни народу конкретно. Да? – Иванов дернул головой, будто обращаясь к стоявшим за его спиной. – Граждане, по чепухе не надо шуму. – Турусин развел руками и сделал лицо свое глубоко расстроенным. – Конкретно? Так я вам и конкретно. Пор-рядок! – Турусин опять преобразился: вытянулся натянутой струной, холодный взгляд, жесткое лицо. Он выкинул вперед руку и сжал кулак. – Порядок должен быть. А мы все погрязли в бардаке.