Злодеи всегда проигрывают

Тео сидел, уставившись на дорожку невидящим взглядом, и даже не услышал, как я подошла. Окликнуть его не решилась, помня, как он отреагировал вчера на простое прикосновение. Вместо этого занесла над ним зонтик. Видимо, Теодор заметил, что поток воды прекратился, поэтому повернул голову.

— Зачем ты пришла? — спросил осипшим голосом. Не хватало еще, чтобы он заболел!

— Надо было тебя здесь оставить? — решила, что не буду вешаться найденышу на шею и кричать от радости, а то еще подумает о себе невесть что.

— Да. Я же тебе мешаю.

Невыносимый мужчина. Он — не злодей. Он — сплошное ходячее несчастье. Мало его мамка в детстве ругала! Или, наоборот, слишком много? Вспомнила его мамку, поежилась. Мне не нравилось даже про неё писать. Редкая дрянь.

— Мешаешь, — согласилась я. — Но, в отличие от некоторых, у меня есть стыд и совесть. Поэтому сейчас ты поднимешься и пойдешь домой.

— Не пойду.

— Значит, я сяду рядом и по твоей вине простужусь, — решила взять его измором.

— Твое право.

Я покосилась на мокрую скамейку, вздохнула и села.

Зонта как раз хватало на двоих. Опустила голову на плечо Теодора, чтобы капли дождя не попадали на голову. Холодно. Что-то весна не торопилась вступать в свои права.

— Ты заболеешь, — напомнил Теодор.

— И что? Лечить будешь, ты же маг.

— Я только упокоить могу по-быстрому. Я же темный маг.

— Утешил!

Тео тихо рассмеялся и поднялся со скамьи, а затем протянул мне руку:

— Идем. Доведу тебя до дома.

— Или до ручки, — пробормотала я.

— Что?

— Да так, ничего.

Местный фольклор. Идем, о великий и ужасный. Будем учиться ставить чайник без применения магии.

Мы брели по утонувшим в воде улицам. Небо нависало над головой грязной ватой. Странная ситуация, странные ощущения. Но мне было спокойно. С Тео можно было ничего не бояться, кроме его самого. Кажется, я спятила.

— Ты странно молчаливая, — заметил Теодор.

— Я вообще мало говорю, — откликнулась я.

— По тебе не скажешь.

Что ему доказывать? Я же не виновата, что он постоянно выводит меня из себя.

Но ему положено. Он же злодей. Я его создавала с особой любовью, чтобы было страшно — ух. Пока что «ух», но не страшно. Наоборот. Плохо, видимо, продумала. Поэтому рукописи и не берут.

Мы поднялись домой. Муз тут же бросился под ноги — еще бы, рано утром ушла, его не накормила. Я сложила зонтик и повесила сушиться, а потом подхватила кота и потащила на кухню — кормить и ставить чайник.

— Ты что стоишь? — обернулась к Тео. — Мокрый совсем. Иди прими горячий душ.