Лилии под снегом не цветут

Семён поджал губы, рассматривая разноцветную россыпь баночек и бутылочек от и для загара, пару соломенных шляпок и кепи, ворох футболок и купальников, больше похожих на моток ярких верёвочек, и целую горку солнечных очков всех форм и размеров – от огромных круглых в пол-лица, до крохотулечных треугольных, не способных прикрыть глаза от солнца.

– Ты бы хоть куртку какую взяла, – пожурил Семён. – Или свитер.

– Зачем? Я же на тропический курорт собиралась, а не в горы, – искренне удивилась Лили, обнимая себя за плечи и притоптывая на каблуках.

Нос и щеки феечки отчаянно покраснели, сделав миловидное личико ещё милее. Маг по крайней мере поймал себя на опасной мысли, что девушку хочется крепко обнять, а побледневшие губы долго и вдумчиво отогревать дыханием.

Мысль, кстати, была довольно дельной – если на острове и дальше продолжит холодать и засыпать их снегом, никуда феечке от его объятий не деться. Она уже мёрзла так, что аж зубы стучат. Семён не мог позволить девушке умереть от обморожения, пока его резерв медленно, но верно восстанавливался, чтобы вытащить их отсюда к цивилизации.

Некоторые маги, конечно, сумели бы справиться с локальным стихийным бедствием по вине простуженной феи, но Семён, увы, был не из таких. Он и мало-мальски действенный полог тепла установить был не в силах, хотя следовало припомнить студенческие занятия – на занятиях по самозащите они точно изучали личные заклятия против непогоды. Если постараться, такой щит можно растянуть на двоих, резерва хватит. Главное – вспомнить плетение, слишком кружевное и тонкое для его грубой силы.

***

Время до заката промелькнуло, как один миг. А вместе с солнцем окончательно ушло тепло, и остров охватила морозная стужа. Лили, устав бороться с дрожью, прилегла возле мага на расстеленных на песке бесполезных футболках и шортах, обхватила себя за плечи и закрыла глаза. Если не видеть тот ужас, что творился вокруг, становилось немного легче. Её клонило в сон – то ли от простуды, то ли от усталости, то ли от значительной потери волшебства, обратившегося колючим снегом, и противиться этому желанию с каждой минутой становилось всё труднее.

И близость почти незнакомого, в сущности, мужчины уже не смущала. Как и его горячая рука на её талии.

– Эй, эй, ты давай, не спи, – растормошил фею Семён и притянул ближе к себе в тщетной попытке согреть. Девушка была ледяная, точно вылепленная из снега. Длинные ресницы заиндевели, бледная кожа белела в сумерках, с губ срывались облачка пара...