Позволь чуду случиться

Марина, движимая благородным желанием спасти от голодной смерти несчастную тварь (подозреваю, просверлившую ей мозг своими воплями даже через стену), вытащила меня из дому, рассказала, что я теперь живу в пригороде, в посёлке Красный Партизан, где остановка транспорта и как добраться до города, показала ближайший магазин, помогла закупиться продуктами (в основном кошачьим кормом, что подтверждало мои подозрения про просверлённый через стену мозг) и даже (о благороднейшая из просверлённых женщин!) помогла дотащить до моей квартиры покупки.

Несколько дней я боялась высунуться из квартиры - мне было страшно в том новом, незнакомом мире, где я вдруг очутилась. Я не хотела здесь жить, мне всё здесь не нравилось, всё вызывало протест и неприятие.

Из старого дома в центре моего любимого Белого Города, из квартиры с высокими потолками, с лепниной, где окна выходили в тенистый двор, где мебель была дорогой и красивой, а шторы - самыми модными, я переселилась в какую-то дыру.

Посёлок за чертой города, автобусы два раза в час, пятый - верхний - этаж с затёкшим потолком, затёртые, давно неновые обои, старенькая мебель, прихожая, совмещённая с кухней, и не менее совмещённый сам с собой санузел, длинный и тёмный обшарпанный коридор подъезда с бесконечными дверями по одну и другую сторону, вечно подвыпившие мужики на лавочке у подъезда...

А, да. Ещё же море. Из окна видно. Романтика! Особенно зимой, продуваемой штормовыми ветрами насквозь.

А ещё... Я была одна.

Совсем одна!

Не считая Кусимира.

Папе я позвонила не сразу. Только когда смогла не реветь взахлёб от одного только воспоминания о мамином прощальном взгляде.

- Привет, - сказала, выдавливая улыбку.

Отец обрадованно поздоровался и накинулся с вопросами:

- Ну как? Как каникулы?

- Хорошо, - я улыбнулась ещё раз.

У меня была давняя тайная надежда, что отец позовёт меня к себе.

Глупо, я знаю. Не маленькая уже, но всё равно наделась, что он скажет: «Заинька, а давай к нам, а? На каникулы. Леночке тяжеловато с двумя, а ты бы и мир посмотрела, и с братишкой повозилась, и помогла бы. А?» И чтобы улыбнулся.

Засыпая, я всегда представляла этот разговор. До мельчайших подробностей, до интонации, до морщинок вокруг глаз, что собирались на лице отца от улыбки. И что отвечу да, готовая пешком идти в далёкий край.