Конкурс попаданок, или Кто на новенькую

– Ага! Нас и здесь неплохо кормят! – радостно добавила приятельница. Она все больше мне нравилась, казалась близкой по духу. Я тоже любила смеяться над неприятностями, иронизировать над неудачами, и верить в победу. Даже если казалось, моя песенка спета. Не зря эта общительная брюнетка сразу привлекла внимание.

– Кстати, как думаешь, кто такой Фалькон?

Я удивленно уставилась на Свету. Вопрос не то чтобы застал врасплох, совершенно обескуражил. Фалькон – это Фалькон. Королевский шут, что драпируется в блестящие одежды, высмеивает окружающих чужими монологами и плетет интриги искусней, чем пауки сети.

Но уже спустя минуту по недвусмысленному взгляду Светы до меня наконец-то дошло. Она рассуждала о масках, что носит Фалькон. Спрашивала – не разгадала ли я истинное лицо шута. Тоже заметила, что в основном он пародировал Вальканта, время от времени переходил на Зардиса, Ларриса и зеленоглазого жердь.

Я пожала плечами:

– Сама еще не разгадала.

– Вот к нему обязательно нужно присмотреться, – прищурилась Света.

 – Ощущение, что он дирижер заговора. Если не больше…

– Ну и что? Считаешь, он затеял собственную игру? – поразилась я. По интонациям Фалькона, уважительным взглядам в сторону Зардиса складывалось впечатление, что шут спит и видит на престоле младшего принца.

– Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках! – возмутилась Света и понизила голос. – Я говорю совсем о другом! Если кто-то затеял рискованную интригу, заговор против Вейливера, или кого-то конкретного, Фалькон лучше остальных во всем разберется.

– А-а-а! – почти выдохнула я. Почему-то шут был мне очень симпатичен, не смотря на его скрытность, ерничество и неуемную язвительность.

– Вот только как бы к нему подступиться? Я пока не поняла – что ценит Фалькон, как расположить его к себе, чем заинтересовать… – Света задумчиво повертела чашку в тонких пальцах. Она на удивление легко вписалась в атмосферу придворных интриг и подковерных игр.

Будто всегда только этим и занималась.

– Не смотри на меня так! – притворно надула губы приятельница. – Я работала в женском коллективе. Гадюшнике, проще говоря. Там местные заговоры показались бы детским лепетом. Мы электронную газету выпускали. Знала бы ты, как журналистки улыбались друг другу во все тридцать два зуба, хвалили, поили чаем с печеньем и шоколадом.