Вредный Леопард

Кутаясь в плед возле камина, он снова недовольно рычал в трубку секретарю:

— Что значит, ты не знаешь, где он? Почему я не могу узнать, где мой помощник?! Почему не оставлен номер на случай экстренной связи?

— Мистер Вермо, но вы отпустили его в отпуск и подписали заявление еще год назад, и повторно он вас уведомил три месяца назад, что уедет и будет недоступен на протяжении отпуска. Что-то случилось? Все обязанности распределены, перед отпуском он даже нашел вам мага, который стабилизировал дом.

Ярость становилась все сильнее, и рыком Винс кинул бесполезный телефон на стол.

Единственный эльф, который знал, где искать Оливию Дель'Монт, не отвечал на звонки уже две недели, и эти две недели были худшим, что случалось с Винсом за всю жизнь. Все рухнуло в тот момент, когда он понял, что никогда больше ее не увидит. Никогда. Зверь едва не сошел с ума от отчаяния, что безмозглый человек так обидел их пару, что она ушла. И человек был полностью согласен с ним. Сейчас ему было все равно, сколько весит домовая, как выглядит, во что одевается. Да пусть весит хоть пару тонн, одевается в мешки из-под картошки. Ей ничего не мешает, на здоровье не влияет, ну и чудно, главное, чтобы ей было хорошо и она была рядом с ним.

Две недели без Оливии, и он похож на упыря, пугающего собой всех кому не посчастливится проходить мимо. Да, дом в норме, но сейчас его это совсем не интересовало.

Мучаясь от бессонницы, он ночами прокручивал в голове все те моменты, когда обижал или задевал свой сладкий пончик.

Почему-то сейчас это прозвище совсем не казалось ему оскорбительным. Сейчас было мучительно стыдно за ту боль, что он ей причинил.

У нее тонкая шейка, нежная кожа, ласковые губы и самые красивые ушки в мире, а еще мягкий животик, которого было так приятно касаться щетинистой щекой.

Ненависть к себе развивалась сильнее с каждой минутой. Что же он за кретин! Это же его домовая, самая лучшая, самая любимая, да просто идеальная!

Он набрал номер Оливии сразу же, как только дочитал записку, и долго вслушивался в протяжные гудки, уговаривая себя, что просто хочет поговорить, объясниться.

Дать им еще один шанс. То, что у них этого шанса уже не будет, понял не сразу.

Часто, лежа в темноте, он прислушивался к тишине, надеясь, что вот-вот раздадутся неторопливые шаги. Конечно, все это было тщетно. Спустя два дня он нашел агента Оливии и, ворвавшись в кабинет, услышал:

— Мисс Оливия ушла в отпуск после тяжелой работы над книгой на неопределенный срок.