Жизнь дракона

Мне ткнули в носом весьма однозначным жестом и, закутавшись в одеяло, засопели дальше, так-с, а это уже наглость! С улыбкой маньяка создала над эльфийкой водяной шар, опустив его температуру до неприятных телу девяти градусов по Цельсию, отпустила нити, удерживающие его над телом, и с удовольствием вслушалась в пронзительный девчачий визг. Ага, будет знать, как мне в лицо пальчиками тыкать.

- Га-ди-на! Противная, мелкая стихийница! – Взвыла Рыжая, подскакивая с кровати и испепеляя меня злым взглядом изумрудных глаз. – Кто ж так с честными некромантами поступает! Да я на тебя всех упырей и скелетов академических натравлю!

- Кроме Йорика, - мягко напомнила, вспоминая вполне разумную и очень добрую груду костей, обитавшую в одном из склепов.

– Он ещё не отошёл от встречи с магистром Тиарус, до сих пор к Академии приближаться боится.

- У-у, - магичка, скорчив обиженную гримасу, опустилась обратно на мокрую кровать, так жалостливо повесив чуть длинноватые уши, что моя душа не выдержала. Вздохнув, втянула в себя воду, заслужив хоть и до сих пор обиженный, но уже более мягкий взгляд, и, прихватив полотенце, поскакала в ванную.

Быстренько вымыла голову, сполоснулась и почистила зубы, чувствуя, как зарождается жажда к приключениям. Выскочила в комнату, на ходу вытираясь полотенцем и магией высушивая кожу – с головой такая штука не прокатит, волосы потом неделю будут мочалку напоминать. Сразу надев форму и забрав рюкзак, дождалась пока из ванной выйдет уже довольно бодрая, хоть и недовольная жизнью Владу, и вместе с ней пошла на завтрак.

- Может, хоть в последний день они над нами сжалятся, - понадеялась девушка, с пыхтением таща за собой две увесистые сумки, забитые до отвалу… одеждой, хотя, понятия не имею, зачем ей на практике десять разных вечерних платьев. Я честно пыталась донести ей, что тер Рид – не её драгоценный Сэй и явно не будет терпеть «деревенские танцы раз в неделю», но у некоторых остроухих явно отсутствует инстинкт самосохранения.

- Видимо, не наш день, - поняла я, когда та же хмурая тётка неопределённо возраста с постным, флегматичным лицом выдала нам по порции гречки из каменного века и склизкой тефтельки, кисель – непонятную тягучую субстанцию болотно-зелёного оттенка я даже пробовать не стала.

Присев за единственный свободный столик, тоскливо огляделась по сторонам, у всех адептов схожие кислые лица, видимо, никто не решился встать пораньше, чтобы позавтракать в любимой «Рыбьей кости», даже высокомерное лицо Шаррена в толпе промелькнуло.