Магия дракона

Но расслабиться я ему не дала: несколько мгновений спокойствия, и в огне снова пляски, но на этот раз место фавном заняли девы, стройные с оплетающими тела огненными волосами. Теперь вместе с удивлением на лице Ильи вспыхнул вполне мужской интерес. Словно издеваясь, одна из девиц откинула за спину огненную волну, игриво подмигнула мужчине и превратилась в кошку, и снова предстала в виде девушки. За основу я брала образ адарки Найи, прекрасной и соблазнительной помощницы магистра Мальбера: никогда не забуду, как наши парни растекались перед ней лужицами.

- И коронный приём, - шепнула любопытствующему Кеше, и резко выпустила все потоки, уже переплетённые между собой в отсроченное заклятие.

Девы, звонко рассмеявшись, исчезли, пламя опало, чтобы через мгновение превратиться в яркий столп, из которого к небу воспарил дракон. Огненный ящер распахнул крылья и, издав вполне натуральный рёв, осыпался искрами. Бах! И всё…

Когда огонь опал, оказалось, что Илья сидит в двух метрах от костра, очумело хлопая глазами и выставив перед собой рацию, как щит.

И до того он нелепо выглядел, что я не выдержала: рухнула на спину и захохотала так, как не смеялась уже пару месяцев. В кустах что-то захрустело, и огромный зверь с испуганным воплем унёсся в лес, с ветки сорвалась ночная птица, вспугнута неожиданным шумом, а из палатки Смирновых высунулась встрёпанная голова Инги.

- Что происходит? – Сонно спросила женщина, я булькнула, попытавшись восстановить дыхание, и снова засмеялась. Кеша, победоносно улыбаясь, поднялся на ноги и гордо выпятил тощую грудь.

- Ну и что я говорил, Панкрат? – Не обращая внимания на Смирнову, обратился к другу. – Теперь веришь?

- Да пошли вы все… на Камчатку! – В сердцах буркнул Илья, поднимаясь на ноги. – Фокусники, блин!

На костёр он косился с подозрением, а на меня смотрел почти с интересом. Мы ещё немного посидели у огня, размышляя каждый о своём, а потом разбрелись по палаткам. Мне досталась одиночная – узкая, из тёмно-синего брезента, а ещё новенький спальный мешок, в котором я чувствовала себя окуклившейся гусеницей.

Бесспорно, так было и теплее, и удобнее, и комары не кусали, но в брезентовом домике я чувствовала себя… запертой. Захотелось выбраться на улицу и лечь у костра, завернувшись в толстое шерстяное одеяло. Сон пришёл не сразу, но и он не принёс успокоения: я летела, летела, летела в неизвестность… А потом наступала темнота, и я просыпалась. Поэтому утром я проснулась разбитая и злая, как голодная химера.