Так становятся звёздами

Но, с другой стороны, какова же сила духа у людей, которые, даже поверженные в прах, претерпев полное фиаско, всё равно не сдаются?

В это самое мгновение она в равной степени как ненавидела свою мать, так и восхищалась ею.

– Я боялась идти сюда, потому что ждала ваших упрёков, матушка. Но, судя по всему, сама того не подозревая, выполнила вашу волю?

– Это было твоим собственным решением. При чём тут я?

– Давайте не будем лгать друг другу? Вы манипулировали мной, чтобы иметь возможность выйти отсюда. Сам по себе факт достаточно отвратительный, но мне он на руку.

Быть герцогиней, как я имела возможность убедиться, гораздо приятнее, чем монахиней. Истинное же положение наше с вами таково: чтобы вы имели возможность выйти отсюда, а я сохранить влияние над Рэйвом, необходимо погасить пламя войны, вами же, матушка, и разожжённое. Власть моя номинальная, навыков управления нет, ваши вассалы не жаждут мне подчиниться. Им нравится положение дел, каким оно существует на данный момент, но так оставаться не может. С нами или без нас, Фальконэ получат то, что хотят. Так уж лучше пусть с нами. Я могу рассчитывать на ваше содействие? О том, могу ли я доверять вам, вопрос бессмысленный. Задавать его не стану.

– Я была плохой матерью.

– Прекрасно, что хоть в этом вопросе мы сходимся во мнениях.

– Не только в этом. Как и ты, я предпочитаю сохранить жизнь и свои земли. Мы в одной лодке. И, поскольку наши интересы совпадают, я бы хотела, чтобы ты прислушалась к моим советам. В политике ведь у меня больше опыта.

– И потому вам несложно будет подставить под удар всё то, что я бы хотела сохранить.

– Я не желаю твоего падения. Ты всё, что осталось от нашей семьи, нравится мне это или нет. Ты – единственное будущее Рэйвов. И если для продолжения нашей кровной линии её придётся смешать с кровью ненавистных мне Фальконэ… – Стелла замолчала, с такой силой скрипнув зубами от ярости, что это стало слышно. – У всего своя цена. Жизнь и е власть стоят компромисса.

– Раньше вы думали иначе.

– Раньше я не была в кандалах. У меня была армия, пушки, подданные. Я могла себе позволить принципиальничать.

– А теперь, когда сила на стороне врага, вы готовы уступать?

– Многие называли меня кровожадной стервой, воительницей, тигрицей, но, дочь моя, меня никто никогда не называл дурой. Не признать очевидного факта значит быть фанатиком. Я признаю поражение. И буду делать всё, чтобы мы выжили. А ты поможешь мне в этом. Беду можно переждать.