Сердце бабочки

Неужели у нее было наоборот? Он прохлопал соперника? Манипулятор и чаровник, подобных которому не было в целом королевстве, оказался брошен и предан? Ради кого? Неужели увалень Распет, жалкая жертва махинаций Кэрдана?

Гриф развернулся и полетел на запад. Пересек черту города, направился дальше, к мрачной крепости на склоне крутого холма. Угроза измены подстегивала его. Но на подлете к холму Распет изумление и шок вытеснили мысли об измене.

Замок кишел вооруженными воинами. Мост был поднят, амбразуры щерились кольями, вода заполняла ров до краев. На вершины угловых башен выкатывали пушки. Кажется, все боевые единицы, которые готовились для лже-мятежа, собрались в этом замке. Распет готовился к осаде.

Кэрдан прощупал ментальное поле внутри замка. Он без труда распознал легкую ауру Касавир, прежде щекочущую и возбуждающую своей негой, игривостью, теплотой.

Сейчас ничего этого не было и в помине. Лишь предельное напряжение и отчаяние. Вряд ли она томилась в любовном экстазе с баронетом Распетом.

Гриф полетел прочь от замка, в том направлении, откуда прибыл. Он приземлился за каменной оградой своего дома, обернулся человеком. Рывком распахнул дверь, взбежал по лестнице и ворвался кабинет. Стол, на котором сегодня он предавался утехам с Касавир, был пуст.

Карты столицы и Фрондара исчезли.

Кэрдан понял все за долю мгновения. Все действия и мотивы Касавир. В груди клокотала ледяная ярость. Нет ничего опаснее предателя, который сам оказался предан. Росток живого чувства, зародившегося в черством сердце властолюбца, увял в одно мгновение, отравленный злостью и обидой. В глазах померкли искры человечности и сопереживания.

Это снова был холодный взгляд безжалостного игрока. В стократ более опасного, чем прежде. Ибо теперь его игрой двигал не только бездушный расчет. К жажде власти добавилась жажда мести. Кэрдан желал не просто победить. Его душа просила разрушений.

Гриф снова выпорхнул из дома и направил крылья к королевскому дворцу. Он готовился убивать.