Сердце бабочки

Лорд Кэрдан донес меня до кареты, стоявшей у дороги. Дверь распахнулась перед нами – должно быть, он применил магию. Он усадил меня внутрь, зашел сам и захлопнул дверцу. Сел так близко, что наши плечи и бедра соприкасались. Я чувствовала это прикосновение, тепло его тела, которое хранила меховая подкладка плаща и которое обволакивало меня с ног до головы. Ощущение было приятным до сладости. Хотелось замереть и наслаждаться им, но в сознании шевельнулось, что девушка не должна сидеть так близко к мужчине.

Я отодвинулась на дюйм.

- Вернитесь, Касавир, - негромко произнес он.

Как будто я ничего и не сделала – меня за ниточку притянуло обратно. Нет, магией он не воспользовался. Разве что магией своего голоса, подчинившей мою волю. Больше он не произнес ни слова за всю поездку. Я словно погрузилась в пелену безмолвного предвкушения. Его присутствие – молчаливое, но всепоглощающее – облекало меня подобно его плащу – большому, плотному, тяжелому… теплому и приятному.

Когда карета остановилась у знакомого дома с высокой оградой, он вышел, снова поднял меня на руки и внес в дом.

Поставив на пол, посмотрел выжидающим долгим взглядом. Я нехотя освободила руки из-под плаща, сняла его и протянула хозяину.

- Спасибо, милорд. Он теплый и уютный.

Забрав плащ, он небрежно бросил его на спинку кресла.

- Хорошо, что вы не замерзли. Мне больше нравится ваш нынешний наряд. Подумываю над тем, чтобы сделать его униформой Академии. Впрочем, лучше вашей личной униформой, исключительно в моем доме.

Предпочту приберечь это зрелище для себя.

Я не знала, что на это отвечать, улыбнулась неуверенно.

- Хотите увидеть себя со стороны?

- Милорд?.. – не поняла я.

- Ваш танец. Я могу показать вам его магией.

Не дожидаясь ответа, он взял меня за плечи и развернул к камину. Пламя взметнулось вверх, формируя сплошную стену огня. Послышалась музыка и шум голосов, на огненном экране появился зал в цыгантийском доме; люди, сидящие на полу; женский хоровод, музыканты и танцующая девушка в центре круга.

Поначалу я приняла ее за цыгантийку; ждала, пока она закончит танец и выйду я. А потом поняла, что эти долгие, тщательные, медленно сменявшие друг друга движения принадлежали мне. Это я – неумелая и неопытная, но при том гибкая, грациозная и неожиданно страстная. Неудивительно, что не признала себя сразу. Как завороженная, я смотрела в камин. Казалось, та другая я не просто танцевала в огне – жила в нем.