Над небом голубым...

А когда ворвался в родное обиталище, то застал Женьку, грустно вертящую в руках кристально чистую баночку.

- Дорогой, скажи мне на ночь именно то, что я хочу услышать! - умоляюще произнесла она.

- Приятного аппетита, любимая, приятного аппетита! – расплылся в улыбке Павел, выгружая «сокровища» на стол.

Неожиданный пир продлился далеко за полночь, причем Женька, поднимая чашку с кофе, произносила в честь директора музея самые забористые тосты.

- Чтой-то со здоровьем уже не то - шутливо заметил Павел, потягиваясь, как сытый кот после миски сметаны.

– Представляешь, Птичка, после пятого бутерброда остальные десять доедаю безо всякого удовольствия.

Женька не откликнулась на шутку. Съежившись, как замерзший воробей, она зачем-то вертела надкусанный пирожок, и странно хмурилась.

- Что случилось? – уже встревоженно спросил император. – Тебе попался несвежий кусок?

Птица отрицательно мотнула головой, потом слабо улыбнулась.

- Да нет, все в порядке. Просто пирожок, как на грех, с картошкой и луком.

И мне почему-то вспомнилось, как мы с Даянкой привезли однажды на «Зеленку» целый тазик драников… Ладно, не бери в голову! Мало ли какие воспоминания меня одолевают? Спасибо за вкусный ужин, радость моя!

Она чмокнула Павла в щеку.

- Это не меня, а Васю надо благодарить - улыбнулся государь.

Но тревога, засевшая в сердце ледяной иголкой, так и не растаяла. Уже наступила глубокая ночь, Женька мирно спала, а Павел все сидел над опустевшим столом, и в голове его назойливо вертелась одна и та же мысль.

- Какую же страшную душевную рану скрывает моя Птица! Наверное, боль от потери самых близких друзей не исцелима ничем. Вся моя любовь, наши шуточные потасовки и подначки, красоты любимого Питера и Гатчины и даже ее собственные сказки – способны лишь на время приглушить эту муку. А потом в птичьем сердце словно срывается с петель какая-то дверь. И малейшее упоминание о счастливом прошлом, когда все ее друзья были живы, вызывает новую волну тоски и горя.

Как это произошло сейчас.

Император посмотрел на спящую. Женька не вздрагивала, не металась во сне, а тихо чему-то улыбалась. В этот миг она показалась Павлу еще более хрупкой и беззащитной, чем обычно.

- А что если ее слова о проклятой «программе самоуничтожения» - правда?! – обожгла его чудовищная мысль. – Но даже, если «мортидо» в реальности не существует, Женька вполне способна сама придумать его и воплотить в реальность.