Над небом голубым...

А чтобы заполучить его, ты должен стащить экспонат из музейной коллекции?

- Да, все именно так - подтвердил Павел, понимая, что в кратком пересказе директора его история звучит еще более безумно.

Директор тихо застонал.

- Господи, за что мне это все? – безнадежно спросил он, обращаясь почему-то к висящему на стене портрету президента. – Разве я в чем-нибудь согрешил?

Потом внезапно сорвался с места и принялся бегать кругами по кабинету. Император предусмотрительно вжался в стену, поскольку в порыве гнева более массивный приятель мог запросто отдавить ему ногу.

- Мне тоже скоро понадобится труба! – вопил несчастный обладатель филиала «Пряжки». – Завтра же я стащу ее из музея, мы с тобой выйдем на площадь, встанем прямо у твоего памятника, и ты скажешь: «Уважаемые экскурсанты! Если вы нам ничего не подадите, то директор вам что-нибудь сыграет».

Павел еле сдержал смех, а распаленный Василий воздел руки к небесам.

- Знаешь, какая разница между плохим трубачом и террористом? С любым террористом иногда можно договориться.

Я все понимаю, я очень жалею Женьку, но ты хоть соображаешь, чего от меня требуешь?! Фактически я должен своими же руками совершить кражу в собственном музее! А что вам понадобится для лечения птичьей головы завтра?!

Директор устало выдохнул и плюхнулся на стул.

- Впрочем, женщина – это не труба – печально изрек он. – Женщина – это гитара! Сегодня ты думаешь, что умеешь с ней обращаться, а завтра – бац! – и она уже расстроена. Обычные дамы лечат депрессию поездками на море, или шопингом, или новыми романами.

Лично я спас родную тещу от страшной меланхолии с помощью новой норковой шубы. Но у вас все не как у людей!

- Так я не понял, ты отказываешься мне помочь? – с тревогой спросил государь.

Василий снова издал невнятный стон.

- Ну, как я могу бросить в беде лучшего друга? – с усилием выговорил он. – Слушай, а меня дома сохранился горн со времен моего пионерского детства. Он тебе не подойдет? Ладно, покопаюсь в запасниках и, может быть, отрою там для тебя позеленевшую от времени медную дуделку.

Переключив все свое внимание и мыслительные способности на то, чтобы уболтать директора пойти на сомнительную сделку, государь совершенно забыл о более прозаических вещах. И про деньги, естественно не спросил. И вспомнил об этом уже на выходе из дворца. Возвращаться обратно не имело никакого смысла, ибо он и так уже навлек на себя праведный Васин гнев.

- Черт! Впору у собственного памятника с протянутой рукой встать – хмыкнул он.