Над небом голубым...

Или метать в меня консервные банки.

Птица скромно хихикнула и тоже приступила к трапезе.

- Прямо какая-то фестивальная еда - вздохнула она, отодвинув пустую миску. - Эх, поездила я по стране, помоталась с юга на север и обратно. Мда-а! Который раз убеждаюсь, что ничто хорошее, к сожалению, не повторяется. Если и следует ждать чего-нибудь приятного сердцу, то каждый раз, конечно, не похожего на пережитое. Но человек так неудачно устроен, что все равно ждет прекрасных повторений, ждет воскрешения собственного прошлого… А оно, смягченное временем, кажется нам пленительным и необыкновенным.

Вот как ты думаешь, почему люди старшего поколения так любят песни Юрия Визбора?

- Потому, что они хорошие?

- Хорошие. Но он не Цой и не Высоцкий. И такой мировой популярности, как у них, у него нет. Тут другое. Я бы даже сказала, что эти люди любят не столько творчество Визбора, сколько себя – в нем. Ведь время его песен – это время, когда они сами были молоды и счастливы…

- Ты опять начинаешь грустить? – встрепенулся Павел.

Женька покачала головой.

- Скорее, мечтать о несбыточном.

- Ты просто устала - мягко сказал император. - Что же тут поделаешь? По достижении определенного возраста все мы не более, чем армия разбитых сердец, и ноющих душ, которые отчаянно ищут гармонии.

Он ласково погладил Птицу по руке.

- Как же мне вновь зарядить тебя силой и радостью жизни, бедная батарейка? Надеюсь, ты не обиделась на такое сравнение? Ведь для меня ты всегда была огоньком фонарика в кромешном мраке этой жизни, крошечным светлым пятнышком в темной пещере моего страха.

Ты стала моим спасением, открыв мне путь на волю. Ты коснулась своей маленькой крепкой рукой моего окоченевшего сердца, чтобы оно либо снова расцвело, либо рассыпалось в прах от прикосновения жизни. И это чудо удалось тебе, как, впрочем, и любое другое! Я – здесь, живу, дышу, злюсь, печалюсь и радуюсь. И тревожусь за тебя.

- Сейчас мне хорошо - улыбнулась Женька. – Грустные мысли на время куда-то ушли. А если ты обнимешь меня, я буду почти счастлива.

Императора опять резануло это «почти». Но он покорно потянулся к Птице. И тут грянул телефонный звонок...

ГЛАВА 10. В бесконечных отраженьях я себя не узнаю: то ли повод к продолженью, то ли танец на краю...

- Петрович, это я, - голос директора был непривычно тихим и робким. – Ты можешь сейчас говорить?

Государь покосился на Женьку и громко сказал:

- Тут Евгения Петровна передает тебе привет.

- Ага, ясно.