Над небом голубым...

В общем, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начинать?

- С хорошей - обреченно вздохнул Павел.

- Зайти в бухгалтерию, я там для тебя конвертик оставил – со скромной оплатой за волонтерскую работу.

- Намек понял!

Император вскочил с места, скороговоркой объяснил ситуацию Птице, и пулей вылетел из Башни.

- Теперь я могу говорить открыто - сообщил он. – Ну, что там с трубой?

В телефоне раздалось печальное пыхтение.

- Ну, был у нас император - трубач - признался Вася. – Александр Третий, влюбленный в Гатчину, как и ты.

Наверное, знаешь, что при открытии твоего памятника будущий царь - миротворец, тогда ещё маленький мальчик, стоял в форме павловского солдата почётным часовым. Думал ли он в то время, что ему придётся впоследствии царствовать и резиденцией своей избрать именно этот заброшенный многие годы дворец? Через тридцать лет это стало реальностью. Впрочем, сейчас не о том речь. Александр Третий отлично играл на валторне, трубе и корнете. Корнет - это такой медный рожок, похожий на тот, с которым раньше в Германии почту возили. Вот он как раз и обнаружился в одном из наших запасников.

- Та-ак, и что дальше? – осторожно спросил Павел.

- Чтобы его списать, как утерянный или пришедший в негодность, потребуется заполнить чертову кучу документов - мрачно ответил директор. – А мне сейчас некогда этим заниматься, меня вызывают в Москву на очередной симпозиум. Вернусь не раньше, чем через две недели. Тогда и решим, что с твоей трубой делать. Все! До встречи!

В телефоне раздались короткие гудки, а государь медленно направился прочь от Башни, плохо понимая, куда и зачем идет.

Мысли в его голове стремительно летели, обгоняя друг друга:

- За две недели я свихнусь от тревоги и ожидания, а Женька сто раз успеет впасть в депрессию. И я не уверен, что на этот раз мне удастся вытащить ее из пучины отчаяния. Как не уверен и в том, что Вася пойдет ради меня на должностное преступление. Ведь он не дал мне твердого обещания, а сказал, что «будем решать». Конечно, теоретически я мог бы сам стибрить окаянную дудку из запасника! Но во дворце из-за ремонта черт ногу сломит, и кто теперь скажет – где она лежит? Да и не вынести ее через «вахту»…

Погруженный в невеселые раздумья, Павел все-таки зашел в бухгалтерию, забрал причитающуюся сумму, сунул деньги в карман, и снова побрел, куда глаза глядят.

Император крутил сложившуюся ситуацию в голове и так, и этак, но никак не мог придумать достойный выход.

- Все врут календари! – бубнил он.