История одного Волка /2/

Дарая, как раз уворачивалась от трех других, и просто не могла видеть новую магию. Но, каким-то шестым чувством ощутила неладное, девочка резко обернулась и вскинула руку. Поздно! Руны выстроились в нужную последовательность и сверкающее в ночи заклятье, подобно стреле прошило наставницу на уровне лопатки. Заклятье вырвалось из спины артефактницы в ореоле брызг крови. Девочка громко, душераздирающе вскрикнула и рухнула сломанной куклой.

Что было дальше, Марк помнил весьма смутно. Ярость закрыла собой все! В голове всплывали десятки боевых пентаграмм, печатей и знаков, строки из фолиантов о том, как нужно призывать магию, как открывать печать и выпускать заклятье.

Но, все это слилось в такую кашу ощущений и бури эмоций, что оборотень просто не фиксировал, что происходит вокруг.

Пришел в себя, когда наступила тишина. Все пространство вокруг щита, там, где и метались вампиры, сейчас было пусто. Ни разумных, ни их магии. Только вывороченные пласты земной породы, застывшие вокруг в самых причудливых формах и еще больше поваленных деревьев.

Марк зарычал и опустил шерсть на загривке. Все тело болело и ныло, будто его самого, только что затянуло в горную лавину. Слабость в лапах была страшная, почти нестерпимая. Хотелось лечь и уснуть. Но, тут оборотень увидел, как в трех шагах от лежащей на земле наставницы, словно из воздуха соткался вампир. Он был одет в плотную тунику ниже бедер с тремя ремнями на груди, брюки и тонкую рубашку с высоким воротом.

Одежда аристократа вампиров!

Марк с трудом сделал пару шагов к наставнице. Вампир повернул к нему голову с горящими алым зрачками. Маг крови!

- Усмири своего пса! – велел он. – Иначе, я убью его!

Марк зарычал, но тут увидел, как наставница подняла руку и сделала знак: стоять на месте. Оборотень застыл, широко расставив лапы.

Дарая поднималась медленно. Марк был счастлив, что она жива, но когда рассмотрел приличную, явно прижженную, дыру на худеньком теле, едва не завыл.

Ему было непонятно, как с такой чудовищной раной можно выжить, что уж говорить о том, чтобы подниматься на ноги. Но, она поднималась, пусть, и пошатываясь, пусть и тихо ругаясь на смеси нескольких языков.

Но, как только хрупкое детское тельце распрямилось, ее лицо состроило уже знакомую досадливую гримаску, а окровавленные посиневшие губы растянулись в улыбке.

- Лазарь, что б тебя демоны сутками драли! – разнесся в тишине ее звонкий голос.