Третий путь

Отдыхал душой я только в семье Лавровых, у которых был частым гостем. Можно сказать, что Лена росла на моих глазах. Это был замечательный ребёнок, неизбалованный и в меру непоседливый. В школе училась на четвёрки и пятёрки и прекрасно ладила с одноклассниками. Хорошо помню тот день, когда она пропала. На работе неприятности сыпались одна за другой: с утра появился проверяющий из прокуратуры, после обеда к тем трём делам, которые были у меня в производстве, начальство подбросило четвёртое, причём, по моему мнению, явный висяк.

К концу дня, когда я уже начал медленно закипать, позвонила Татьяна и срывающимся голосом рассказала, что пропала дочь. Из школы ушла, а дома не появилась. Весь вечер я обзванивал больницы и морги и два раза ездил на опознания пострадавших в ДТП девочек её возраста, но всё было тщетно. Как эту пропажу перенесли Дима с Таней, даже не хочется вспоминать. Шли годы, но они продолжали надеяться на возвращение дочери. Таня сменила работу, а потом вообще ушла в декрет. Рождение очаровательных двойняшек живительно сказалось на Лавровых, но Лену всё равно ждали. Таня даже запретила трогать вещи в её комнате. Я откровенно поговорил с Дмитрием и сказал, что надеяться больше не на что. Не бывает такого, чтобы десятилетние девчонки находились после многолетней пропажи. Находят их тела, да и то случайно. Маленькие несмышлёныши находятся и спустя годы, если потерялись или были украдены, а те, кто старше тринадцати, иной раз сами сбегают из дома, особенно в наше время, но Лена не попадает ни под одну из этих категорий. Он ничего не ответил, но так посмотрел, что я больше не говорил с ними о Лене. Можете представить моё удивление, когда позвонил Дмитрий и сообщил, что Леночка вернулась и хочет меня видеть. Они сейчас все дома и ждут. Дело было в субботу, около пяти вечера, и я сразу же вызвал такси и через полчаса перешагнул порог их квартиры. Лену увидел сразу и узнал, несмотря на то, что она разительно изменилась. Вместо милого домашнего ребёнка предо мной стояла невысокая девушка. Такие лица, как у неё, внешне безразличные, но с едва заметным профессионалу напряжением и цепким взглядом были у женщин, много лет проработавших в убойных отделах родных органов.

– Дядя Петя... – она шагнула мне навстречу и уткнулась лицом в грудь. Её горло перехватил спазм, плечи затряслись.

Я обнял плачущую на моей груди Лену и стал гладить волосы, как делал это раньше, когда она приходила домой чем-то расстроенная, а мне посчастливилось оказаться рядом.