Вместо смерти

(Конечно, он всё знал – ведро крови, вынесенное к воротам замка четверть часа назад – было явным тому подтверждением.)- Существует поверье, что если кормить носферату кровью каждую ночь, через много-много лет, когда-нибудь, однажды, он вновь обретёт тело, – безнадёжно обронила Грёза. – Перестанет быть ничем и никем…- Астральное тело, – уточнил князь тоном знатока. – Превратится в призрак. Обретёт покой – рай вампира.

Больше не будет безысходно страдать, вечно жаждя крови.- Только и всего?- Обретёт покой, – повторил князь. – О, это – много!Бреальдьеге с искренним недоумением взглянул на Грёзу, поражаясь, как можно не понимать такой простой и важной вещи.- Оживить носферату совершенно, чтобы тот возродился в реальном физическом теле – невозможно, ибо они, вампиры – чересчур падшие духи.Они помолчали, думая каждый о своём. Наконец Грёза решила, что вечер воспоминаний несколько затянулся.- Надеюсь, моё появление вас не сильно разочаровало? – медовым голосом спросила она у своего собеседника, удивляясь про себя его рассказу, терпению, надеждам, напрасным иллюзиям, одновременно чувствуя, что этот человек непреодолимо влечёт её к себе…Тем более неожиданным стало признание: - По правде говоря, я мечтал об этой встрече!Грёза польщённо улыбнулась – ей было приятно это услышать. Вслед за тем Бреальдьеге поцеловал её руку и попросил:- Я хотел бы, чтобы ты осталась со мной этой ночью, Грёза.Грёза была вовсе не против. Насколько она вообще успела узнать характер князя – тот был в высшей степени воспитанным и благородным человеком – справедливым, ясным, прямым. Он не ведал страха и, наконец, просто ей нравился. Хотя Бреальдьеге был далеко не молод – ему было явно за пятьдесят, и внешность его на первый взгляд представлялась довольно-таки заурядной, даже невзрачной, но – совершенно особенное внутреннее величие, чувствующееся также и – сразу, во всём его существе, во властном голосе, в уверенных, любезных манерах, истинное достоинство – покоряли и очень привлекали к себе.