Вместо смерти

На исходе ночи

Князю Бреальдьеге снился ангел – бесконечно прекрасный, неземной, темноволосый и голубоглазый канонический ангел в белоснежном ореоле, грациозно сидящий на подоконнике его апартаментов с западной стороны.На грани сна и яви князь осознал, что уже не спит, а чудесное видение никуда не исчезло:- Доброй ночи, Эли! – приветливо молвили губы прекрасного создания – губы носферату, алые от выпитой крови.Князь Бреальдьеге узнал Альстеда.

«Как много масок имеет зло! – подумал князь. – И каких потрясающе красивых иной раз!»- Доброй ночи ещё раз, Альстед! – ответил Эли. – Извини, что принял тебя за ангела света.- Ничего! – милостиво улыбнулся носферату.- Меня каждый раз сбивает с толку эта странная холодная белая дымка мученической ауры вокруг твоего тела…- Даже в сердце самого чёрного демона есть божья искра! – парировал Альстед, пронзая князя надменным леденящим взором. – Мы не настолько погибшие создания, какими нас пытается представить ваша лицемерная ортодоксальная религия. Отсюда и дымка… Видимо, мои убийцы были неправы, – ехидно заметил призрак.- С моей точки зрения – любое убийство вообще неправомерно, – заявил Бреальдьеге, окончательно проснувшись, – но, с другой стороны… вы ведь сами являетесь убийцами. А каждый убийца, рано или поздно – обязательно найдёт своего палача. Возможно, люди, убившие тебя, и были твоими кармическими палачами – когда-то, где-то в прошлых жизнях, они погибли от твоих рук…- Я думал об этом, – проговорил Альстед.- Ты умный мальчик.- Меня это мало утешает, Эли! – Альстед горько усмехнулся, однако в его тёмном взоре сверкнула бездна, жаждущая познания:- Объясните мне лучше, как можно так пламенно и нежно любить воплощённую ненависть? Вот чего я никак не могу понять, хотя пытаюсь!- Если ты имеешь в виду Грёзу, то я отнюдь не считаю её воплощённой ненавистью, хотя… ненависти в ней действительно много…- Кто она для вас? – пробормотал Альстед, отворачиваясь от прямого взгляда Эли. Князь не ответил.- Ты знаешь, что такое любовь? – наконец спросил он у Альстеда после продолжительного молчания.