Вместо смерти

Грёза задумчиво пожала плечами, и принялась медленно обрывать её ажурные листики, равнодушно наблюдая за тем, как та захлёбывается горючими слезами…

Глава 17. Особенности королевской охоты

-Твой Альстед только что был здесь, – сообщил Бреальдьеге, едва Грёза появилась на пороге княжеских апартаментов, на ходу превращаясь из зверя в человека.Обнажённая лесная гостья с непроницаемым выражением лица быстро прошла мимо князя и уселась в кресло возле камина, целомудренно прикрыв своё великолепное тело эльфийским пледом.

- Продолжайте, князь, – её голос был похож на скрип карандашного грифеля.- Как всегда – неотразим и ослепительно прекрасен, – пробормотал Эли, тщётно пытаясь понять настроение Грёзы. – А ведь по сути, он – монстр, чудовище, рождённое тьмой, исчадие ада, воплощённое зло! Однако перед его красотой хочется просто стать на колени… – неожиданно закончил Бреальдьеге.- Я знаю, что Альстед – само совершенство, – тихо сказала Грёза, не понимая, к чему клонит князь, – он – идеал, прекрасный единственный! Мне ли не знать – ведь я провожу с ним все ночи напролёт!Последние слова Грёзы, исполненные глубокой печали, неприятно резанули слух князя и заставили его измениться в лице. - Ближе к делу. Зачем вы хотели меня видеть? Неужели для того, чтобы восхищаться внешностью моего погибшего возлюбленного?Несколько секунд Эли молчал, как будто не зная, с чего начать, или – не решаясь это сделать: по его ауре пробежала сложная гамма чисто человеческих чувств, большей частью недоступных пониманию Грёзы. Она была заинтригована.Судя по всему, князь не собирался выяснять отношений, просить Грёзу вернуться к нему, или умолять о взаимности. В первую очередь его волновала её безопасность, она видела это так же ясно, как и то, что Бреальдьеге тщательно старается скрыть некоторые соображения, касающиеся её и Альстеда, и – кого-то ещё, также могущего быть по какой-то причине очень важным для неё, таким же важным, как Альстед; этот человек был пока неизвестен Грёзе, и князь отнюдь не мечтал об их знакомстве, хотя сознавал, что оно, в конце концов, однажды может произойти, и, возможно, очень скоро, по независящим от самого князя обстоятельствам, что его безмерно огорчало. Грёза призадумалась: ситуация показывалась ей странной. Это было не похоже на обычную ревность Эли, князь явно скрывал какую-то важную тайну, и эта тайна напрямую касалась Альстеда.