Три подруги и древнее зло

Массивная вытянутая морда мирно покоилась на кончике хвоста, как бы замыкая последнее, внешнее кольцо. Черные чешуйки, которые больше походили на панцирь, были чуть приподняты над кожей, напоминая череду мелких щетинок.

Змея то ли спала, то ли притворялась спящей, не обращая на нас никакого внимания. Но это было не так важно, как то, что в центре последнего, самого внутреннего кольца лежал котенок.

Хотя нет, не так.

Там, внутри гнезда, свитого змеей из собственного тела лежал самый настоящий маленький лев.

Он был еще молод, у него не было гривы и больших сильных лап, зато имелась крайняя степень истощения. Под кожей цвета пустыни, местами истончившейся настолько, что казалась почти прозрачной, отчетливо просматривалась каждая косточка, каждое ребрышко. В некоторых местах кожу покрыли струпья и белые шрамы. Кто-то бил львиного ребенка хлыстом.

– «Ты должна освободить её», – проговорил в голове голос аспида.

– «Её?», – удивленно обернулась я на него.

– «Да, это она, – мысленно подтвердил голос у меня в голове.

– И ты пришла сюда за ней».

У меня не было никакого желания организовать спасательную операцию по вызволению из плена дикого котенка. И как должна была это сделать? Как я вообще могла кого-то спасти, если сама толком не понимала, где оказалась, как оказалась и каким образом мне вернуться домой?

Домой…

А где мой дом?

Что-то не так было с этим словом. Словно у него имелось двойное дно… как будто был еще какой-то смысл, помимо очевидного. И тот, второй, самый главный я, кажется, начала забывать.

– «Изнанка уже начала действовать на тебя. Это гиблое место, злое, плотоядное, – мысленно проговорил змей в ответ на мой подслушанный вопрос. – Надо поторопиться».

Его слова почему-то разозлили меня.

– И как ты себе это представляешь? – сказала я возмущенно, поворачиваясь всем телом к своему пернатому спутнику.

Сказала вслух.

В этот раз аспид не успел среагировать.

И в следующий момент я заорала от боли.

Опустив глаза, которые мгновенно заволокло туманом слез, я увидела два огромных клыка, которые вонзились в мой живот, протыкая его насквозь.

На черной змеиной морде, что схватила меня поперек, горели яростной злобой два глаза.

Короткое движение мощными челюстями – и я оказалась в воздухе, обездвиженная, насаженная на два змеиных зубы как бабочка на булавки.

Доля секунды ушла на попытку вздохнуть, которую сопроводило вязкое бульканье в легких, а после меня швырнули в темноту.