Гадалка - 3. Игра в кошки-мышки

Особенно когда делают это таким снисходительно-поучающим тоном.

— Слышал, твоя гадальная практика вновь набирает обороты? — продолжил расспросы Себастьян, по обыкновению не обратив никакого внимания на мое недовольство его излишним любопытством.

— Да, — буркнула я и, не удержавшись, добавила шпильку: — Не твоими заботами, правда.

Себастьян вскинул на меня глаза, хотел было что-то сказать, но в последний момент передумал. Но его ухмылка при этом была крайне неприятной.

— Ну-ну, — обронил он с какой-то загадочной интонацией и уставился в окно, за которым проплывал тонущий в снеге город.

— Как поживает твоя служанка? — с некоторой робостью осведомилась я и почувствовала, как по позвоночнику табуном пробежали холодные мурашки.

Если честно, я совершенно не горела желанием встречаться с Артемией, учитывая то, как мы расстались в прошлый раз. Тогда мне пришлось бежать из дома Себастьяна, слыша за спиной рык пробуждающегося чудовища. Да, в ссоре с Артемией моя вина была едва ли не определяющей. И я до сих пор страдала от угрызений совести, кляня себя за тот взрыв эмоций и разбитую коллекцию ольгестского фарфора, Но что уж тут исправишь.

Что сделано — то сделано.

— Как поживает Артемия? — удивленно переспросил Себастьян, явно не ожидая моего интереса к его служанке, и тут же ответил: — Полагаю, что неплохо. По крайней мере, когда я утром уходил из дома, она на здоровье не жаловалась.

— Понятно, — пробормотала я.

Значит, Артемия по-прежнему работает у Себастьяна и встреча с ней неминуема.

Боязно как-то. Не вцепится ли она мертвой хваткой мне в горло, когда увидит на пороге? Что бы там ни говорил Себастьян, но от перекидыша всего ожидать можно. Недаром во времена темной охоты их уничтожали всеми возможными способами.

— Впрочем, думаю, через пару минут ты лично спросишь ее о самочувствии, — сказал Себастьян и бросил на меня насмешливый взгляд. — Мы почти приехали.

Я съежилась на сиденье. И меня не могло успокоить даже резонное предположение, что вряд ли Себастьян допустит убийство в своем доме.

В унисон моим мрачным мыслям карета натужно заскрипела, дернулась и остановилась. До меня донесся недовольный окрик кучера и усталое ржание лошади.

Себастьян выбрался из кареты первым и вежливо подал мне руку. Я с благодарностью оперлась на нее и уже через пару секунд стояла около знакомого трехэтажного здания в окружении старых раскидистых елей, укутанных сейчас одеялом снега.

Было такое чувство, будто о приезде Себастьяна знали.