Гадалка - 3. Игра в кошки-мышки

Он даже отступил на шаг, будто испугавшись, что я намерена устроить безобразную сцену и брошусь на него подобно базарной торговке, обсчитанной ушлым покупателем.

— Вот и отлично, — прошипела я. — Я рада, что мы разрешили это маленькое недоразумение.

— Драгоценная моя, в гневе ты очаровательна, — промурлыкал Себастьян, склонившись к моему уху, но при этом говоря достаточно громко, чтобы его услышали все.

Седовласый, имя которого я никак не могла вспомнить, и Агюст обменялись быстрыми понимающими взглядами.

Я лишь качнула головой, ощутив, как мои щеки заметно потеплели от стыда. Н-да, теперь без слухов дело точно не обойдется.

— Драгоценный мой, я отойду на пару минут, — в тон ему ответила я, осознав, что мне необходимо остыть, иначе дело и впрямь рискует закончиться некрасивым скандалом. — Надеюсь, ты не против?

— Возвращайся скорее. — Себастьян послал мне шутливый воздушный поцелуй, прекрасно понимая, что тем самым злит меня еще сильнее. — Я надеюсь, что принц Винсент все же появится с минуты на минуту.

И желал бы пригласить тебя на первый танец.

— Себастьян, вы танцуете? — Блондинка удивленно взмахнула длинными кукольными ресницами. — Ну надо же. Почему тогда так долго это скрывали? Мы даже делали ставки, какой же красавице удастся соблазнить вас хотя бы на вальс.

Я не стала дожидаться ответа Себастьяна. Впрочем, мне было неинтересно, что он выдумает в свое оправдание, если вообще сочтет нужным что-либо объяснять. Ловко лавируя между изысканно одетыми придворными и многочисленной обслугой, которая разносила напитки и легкую закуску, я пробилась к выходу.

Встреченная служанка подсказала мне дорогу к комнате отдыха для дам, и я с чистой совестью повернула в указанную сторону, собравшись нырнуть из ярко освещенного зала в темный коридор. Однако не успела я сделать и нескольких шагов, как позади раздался радостный возглас:

— Триксеныш!

Я замерла как вкопанная, почувствовав, как неожиданно на меня навалилась слабость, от которой предательски затряслись коленки.

Так меня назвать мог только один человек. И я бы, не раздумывая, отдала года два жизни, лишь бы этой встречи не состоялось.

«А что, если сбежать? — в тысячный, наверное, раз за сегодняшний вечер тоскливо подумала я. — Вот прямо сейчас рвануть вперед, не оглядываясь и не беспокоясь ни о чем. Не растерзает ведь, право слово, Себастьян меня за это. Хотя разозлится сильно».

— Триксеныш, ну что ты молчишь? — защебетали позади.