Сюрприз для попаданки

Надолго они в последние пару лет не задерживались, но и одинокой я на длительное время не оставалась. Порой мне казалось, что я все усложняю, и удовлетворять свои потребности можно без официальных статусов в социальных сетях, но тогда я бы точно стала одной из тех, кого интересует секс и ничего больше. А мне хотелось еще и заботы, тепла, романтики, теплых разговоров по вечерам, на диване перед телевизором.

Этот вечер, а вернее уже ночь, совершенно не обещал быть томным. Хмурый Матвей, полуживая, но приятно опустошенная, я, громко хлопнувшая дверь за спиной… Ну все, сейчас начнется.

Зайдя в квартиру, небрежно сбросила с ног туфли и, не обращая внимания на очередной зреющий скандал, застонала от удовольствия в голос. Ножки мои ножки, ох, какой чудесный мягкий ковер, и плоский пол, о, да! На фоне энергетической истощенности избавление от обуви ощущалось как самый настоящий дар богов.

Медленно стянув с себя платье, решила сразу пойти в душ. Главное, там не уснуть. Так, пока Матвей гремел холодильником, я забралась в душевую и с наслаждением подставила свое голое тело под упругие горячие водные струи.

Закрыв глаза, я позволила потоку мыслей медленно течь в моей голове.

В какой момент я потеряла жизненные ориентиры? И были ли они изначально верными?

Когда я стала думать о сексе больше, чем мечтать о дружной семье и доме рядом с живописным парком? Очевидно, что одно исключает другое, но как же тогда жить нормальной жизнью? Смогу ли я вообще ей жить хоть когда-нибудь?

Я больна.

Странной, наверняка не смертельной, но изматывающей болезнью. Я зависима от секса, от чужого удовольствия, и это приносит мне лишь боль. Сколько врачей я прошла, к скольким бабкам-ведуньям ездила, никто не мог сказать ничего дельного, и уж тем более помочь решить эту проблему. Поход к психиатру я откладывала по логичным причинам ー мне важно иметь возможность устроиться на нормальную работу. Потому что если диагноз от психиатра появится в моем личном деле, это конец. Клеймо и профнепригодность на всю жизнь, никогда не отмыться.

В последние несколько лет, когда все это обострилось, меня поддерживала и успокаивала мама. Называла меня темпераментной, говорила, что все пройдет, рано или поздно. Она верила, что я справлюсь с этим. Но когда я напоминала, сколько необъяснимой боли мне приносит обычный оргазм, мрачнела даже она. Мрачнела, закрывалась в себе, становилась тихой и незаметной.