Фарн воина Максима

И у каждого племени была своя Великая Мать, а царя мы выбирали, когда отправлялись в поход. Иногда сама Великая Мать водила нас в бой. Потом некоторые из племён приняли учение скифа Зартошта. Но не наше племя. Когда он пришёл проповедовать нам, как говорят предания, мы изгнали его в Иран. Но постепенно у сарматов цари встали во главе племён, как у побеждённых нами скифов, и те, которые не приняли закон Зартошта, поставили фарн выше Великой Матери сущего, которую греки называли Афродитой. Великие Матери остались у этих племён как советницы и жрицы.

Но женщины по-прежнему ходили в бой вместе с мужчинами.

Всё это мало отличалось от пройденного Стрельцовым в университете, за исключением того, что там это преподносилось как гипотезы, а Ясна рассказывала тоном, каким повествуют о реальной истории родного народа. Это бы не говорило ни о чём, если бы нашлась хоть одна зацепка, привязывающая девушку к нашему миру. Но все попытки идентифицировать её личность ничего не дали.

— Потом часть племён объединилась, назвалась роксоланами, и выбрала одного царя, а фарн они стали называть Митрой, — продолжала Ясна.

— Мы не поклонялись Митре, но всё равно ходили с ними в походы на Боспор, римлян и даков, и нашу веру цари не трогали, потому что мы славились доблестью и магией. Тогда нашей Великой Матерью была Шатана — очень сильная колдунья с тех времён, когда она ещё была Великой Девой. Как я, — последнюю фразу Ясна произнесла с ноткой гордости.

Стрельцов проглотил и это, лишь уточнив:

— Как называется ваше племя?

— Ахсартагката, — не менее торжественно ответила Ясна.

Максим подавил позыв язвительно возразить. Вся эта смесь сведений из античных авторов, домыслов современных учёных и кавказского эпоса будила в нём острый научный скепсис. Впрочем, допрос следовало продолжить:

— Но ведь Шатана жила очень давно. Мы вообще считаем её мифическим персонажем. А ты так молода...

— Шатана моя прапрабабушка, и мне рассказывала о ней бабушка, которая её знала, — выпрямившись на стуле, надменно произнесла Ясна.

— Но как такое может быть? — вырвалось у Стрельцова.

— Очень просто, — ответила Ясна, — месяц в том мире — примерно год в вашем. Мы ушли... — она нахмурила брови, задумавшись, — около сорокового года по вашему счёту...

Максим быстро прикинул в уме. Выходило, что народ Ясны жил в параллельном мире больше 160 лет. Стрельцов отмахнулся от этой мысли — этого не может быть, потому что не может быть никогда.