Фарн воина Максима

— Тогда назови имя своего избранника, — настойчиво потребовал богатырь.

— Не теперь, Урызмаг, — ответила Ясна, — мне предстоят ритуалы, гадания и жертвоприношения.

— Начинай их скорее. И сразу принеси в жертву нашего пленника из прОклятого мира, — Урызмаг резко махнул в сторону связанного Максима.

Впрочем, не совсем уже связанного: в горячке его петлю затянули не очень туго, да он и сам напряг мышцы, когда его вязали, так что когда майор их расслабил, верёвка слегка провисла. Теперь он мог спокойно освободить руки.

Стрельцов по-прежнему, хоть и через слово, понимал всё, что говорилось. Когда Урызмаг показал на него, примерился уже сбросить верёвку и выхватить АКМС у неуклюже державшего его молодого парня поблизости. Лучше было умереть в бою, чем под жертвенным ножом.

Однако ответ Ясны прозвучал категорично:

— Нет!

— Почему? — злобно спросил Урызмаг.

Девушка взглянула на него надменно, как богиня на таракана:

— Кто ты такой, чтобы я отчитывалась перед тобой о своих решениях?

Подавленный богатырь замолк.

Не дождавшись ответа, да, судя по всему, и не ожидая его, Ясна приказала:

— Пленника в отдельный шатёр и охранять. Он сильный воин, опасайтесь. Мне приготовьте баню.

Воины схватили Максима и, обнаружив, что его верёвки ослабли, заново туго связали не только по рукам, но и по ногам. Потом подняли и отнесли в небольшой шатёр, где положили на какие-то кошмы, впрочем, довольно мягкие и, судя по всему, не очень грязные. На сей раз трюк с напряжением мышц помог мало — ослабить верёвку удалось совсем чуть-чуть.

Извиваясь, майор дополз до войлочной стенки шатра, нашёл небольшое отверстие и припал к нему.

Кочевье бурлило. Ночь была непроглядна — без луны и звёзд — но то тут, то там пылали костры, вокруг которых сновали тёмные тени. Стрельцов знал, что ни скифы, ни сарматы воздержанием не отличались, а сейчас убедился в этом воочию. Лагерь был полон пьяных криков, резких звуков дудок, ритмичного буханья барабанов. Иногда слышался и звон оружия. И надо всем витал запашок жжёной конопли.

Короче, празднество было в разгаре. Островок тишины и спокойствия был только перед его шатром, стоящим на отшибе. Максим не видел свою стражу, но слышал дыхание воинов и изредка — звяканье доспехов. Чуть поодаль горел небольшой костерок, перед которым стояла невысокая гибкая фигурка в костюме воина — кожаной дублёной куртке ниже колен, длинных штанах и невысоких мягких сапожках. На боку поблескивал золотой оклад ножен акинака.