Ну, здравствуй, муж!

Да и кто на него польстится? Кто догадается, что под тонкой защитной пленкой скрываются драгоценные камни невиданной красоты?

Казим проводил расплатившуюся телом покупательницу в мертвецкую, где к ее ногам вывалил накопленное за месяц богатство. По заведенному в Хаюрбате порядку все, что находилось на человеке, умершем не своей смертью, принадлежало палачу. На каменном, не совсем чистом полу лежали эльфийские шелка и врадский жемчуг, золотые монисты из Кадии и плетеные кожаные обереги из Северных земель.

– Нет, мне нужна цепочка с шеи Шаши! Такая тоненькая, с небольшой подвеской.

– Да что же ты, милая, сразу не сказала? – деланое изумление палача заставило сердце Зу сжаться. Она открывала рот, будто выброшенная на берег рыба. – Шашу сюда и не привозили…

– Тогда где?.. – горло Зу перехватило. Пухлая рука рванула душащие ленты накидки. – Где она сейчас?

– Где и положено, милая. На кладбище. Ее похоронили еще до заката. Если хочешь навестить подругу, бери левее королевской усыпальницы. Такая честь выпадает только за особые заслуги.

– А–а–а где все то, что было на ней?

– Король велел не трогать. Да и что там брать? Браслеты и кольца и у меня в изобилии. Выбирай какое хочешь. Показать?

И было то предложено с таким бархатом в голосе, что Толстушка Зу вняла проснувшемуся голосу разума и со всех ног кинулась прочь.

Глава 5. Граница не дремлет

Скрипели колеса небольшой телеги, которую тянул длинноухий ослик. Этот заунывный звук был слышен издалека, поэтому застава ожила: к ней не спеша приближались путники – мальчишка лет тринадцати с перемазанным лицом и несуразный черный пес, плетущийся рядом с колесом.

Сначала из земли, с весны не знающей дождя, показались островерхие побуревшее от пота и грязи шапки, отчего чудилось, что из нор повылазили жуки. Вскоре можно было различить и суровые лица пограничников, явно недовольных тем, что им пришлось выбираться из прохладного подземелья.

Жаркий ветер поднимал в небо мелкую пыль, бросал ее в глаза, прибивал к моментально вспотевшей голове волосы.

Он будто соревновался со светилом в рвении сделать жизнь людей невыносимой – обжигал даже через одежду. Хотелось найти хоть какую–то тень, но откуда ей взяться на западных рубежах Хаюрбата? До моря далеко, до гор еще дальше. Кругом потрескавшаяся земля да гонимая ветром колючая трава, что сбивалась в легкие клубки. Глазу зацепиться не за что. Если только не брать в расчет одинокие врата, стоящие посреди плоской, как сухая лепешка, равнины.