Ну, здравствуй, муж!

Гердих Цессир гибко поднялся из кресла и, обогнув стол, распахнул окно, нарушив тем магию тишины. В комнату ворвались уличные шумы и истерический лай рыже–белой собаки, что словно белка примостилась на развилке ветвей.

– Интересно… – произнес лорд, проследив путь, каким пес мог забраться на дерево. Только страстное желание привлечь внимание и определенный склад ума заставили бы коротколапого бассет–хаунда – определенно жителя Земли – проделать смертельно опасные трюки: перепрыгнуть с дерева, росшего за забором на соседнее, но уже в пределах небольшого парка в поместье.

– Надо бы спилить лишние ветви. Иначе к нам не только собаки будут лезть, но и всякое отребье.

В подтверждение верных мыслей собака четко произнесла:

– Гау–рон! Рон! Рон! Рон! – Гаррон надеялся, что сработало один раз, сработает и второй. Тем более, перед ним находилась не танцовщица эротических танцев и по совместительству хаюрбатский Робин Гуд, а глава разведки Агрида.

– Рон, рон, рон, – повторил Гердих, запуская ладонь в темные, слегка запорошенные инеем седины волосы.

Лорду Цессиру не надо было строить долгую логическую цепочку «человек–волк–собака», чтобы расшифровать послание. Он знал, за кем после боя убежал сын. Так вот ты какой, песчаный волк… – Гаррон?!

Пес едва не сорвался с дерева. Лай сделался радостным.

Лорд Цессир не стал надевать плащ, выскочил в парк как был, в одной рубашке. Собака прыгнула в натянутое слугами покрывало и облизала лицо Гердиха.

– Ну, все, все. Пошли в дом.

Превращение в человека далось нелегко.

Пришлось повозиться: просчитать и сделать амулет обратного действия. Артефакт развоплощения готовили, и не раз, но тот мастерили для вражеских агентов, скрывающихся порой под личинами таких мерзких тварей, что и подходить к ним было страшно, и не было никакой разницы, сделается лазутчик прежним, каким его родила мать, или вернется в изуродованном виде. А тут сын. Родная кровь.

К концу перевоплощения оба Цессира были мокры от пота, но это обстоятельство не помешало отцу и сыну крепко обняться.

– Ты как? – спросил Гердих, намереваясь услышать о самочувствии. Как же приятно вновь прижать к себе родное дитя, которое уже на полголовы перемахнуло родителя, но было до удивления похоже на него – такая же лобастая голова, сильное гибкое тело, широкий разворот плеч и ум, светящийся в глазах. У сына карих, в мать.

– Пап, я женился. И времени кричать на меня совсем нет. Ее вот–вот засунет в нашу академию леди Дафой.

Гердих послушался сына. Закрыл рот.