Ну, здравствуй, муж!

– Это и есть Источник? – спросила Саша и тут же забыла выслушать ответ. Зачарованная красотой она сжимала ладони на влажных перилах моста и буквально задыхалась от счастья – на водной пыли водопада, ярко освещенной Тариллой, переливался каскад радуг. С этого участка дороги академия не была видна, а потому чудилось, что река берет свое начало откуда–то с небес. И сама пропасть под мостом казалась бездонной. У Александры в животе все сжалось от страха – она только представила, как рушатся каменные опоры, и они с кучером летят в грохочущую темноту.

Саша с удовольствием вдыхала прохладный, насыщенный капельками воды воздух. Запах сосновых пород и весенних цветов здесь открывался с новой силой – он опьянял и будоражил кровь, а потому думалось, что среди такой красоты нетрудно будет провести целую жизнь, а не какие–то несколько лет обучения.

Александра вздрогнула, когда затянутая в перчатку рука кучера тронула ее за плечо. По губам догадалась, что он кричит «Пойдем!», и с сожалением вернулась в карету.

Волосы от влаги закучерявились так, что больше не удерживались шпильками, а потому буйной волной упали на плечи. Саша тряхнула головой и счастливо рассмеялась – впервые с тех пор, как покинула Хаюрбат. Да, ее печали определенно закончились, и впереди ждет только хорошее. А она уж постарается быть достойной лучшей жизни, в очередной раз сделавшей крутой виток и позволившей начать отсчет с нуля.

Парадный вход в академию оказался настолько огромным – в него смело могла пройти четверка людей, ни на мгновение не соприкоснувшись плечами, что Саша почувствовала себя мелкой букашкой на ладони гиганта.

Однако двери – такие же большие и массивные, были распахнуты настежь, словно кто–то точно знал, что сейчас к ним пожалует гостья.

«Тот, кто проектировал академию, определенно болел гигантоманией», – подумала Саша, когда оказалась в овальной зале, чей свод терялся в вышине. Он поддерживался колоннами, вытесанными в виде атлантов и кариатид, чей суровый взгляд следовал по пятам и заставлял ежиться.

«Пусть так, чем бескрайние пески и выжженное Тариллой небо».

– Новенькая? – тишину разрезал скрипучий голос.

Эхо тут же подхватило его:

– Ая! Ая! Ая!

Только тут Саша заметила, что зашла в здание совершенно одна, хотя была уверена, что кучер, груженный ее вещами, потащится следом. Она беспомощно оглянулась на лестницу, что вела к выложенной белым мрамором площади: кареты и след простыл.