Ну, здравствуй, муж!

Лорды, дочь короля, немагийники, облаченные доверием целой деревни, и она, сумевшая окончить лишь школу, а остальное время потратившая на сопротивление Хаюрбу и соблазнение мятежных хаюрдагов, выбалтывающих свои тайны под действием амулетов.

Благодаря половинке зерна саара она вновь стала восемнадцатилетней, но разве магическое зерно способно стереть память рабыни? Шесть лет жизни под принуждением – немалый срок.

– Расписание тебе принесут. А твоя соседка объяснит, как пройти к ключнику и получить все необходимое, – ректор толкнул дверь, и перед троицей предстала та самая «соседка».

Она сидела на плохо заправленной кровати и лузгала семечки. Заметив стоявших на пороге гостей, светловолосая круглолицая девушка заторопилась подняться, отчего шелуха разлетелась по всей комнате.

– Божечки! Никак смилостивились, подселили! – произнесла «нескладеха» – так дедушка Саши называл торопыг, у которых все валилось из рук. Манеры хозяйки комнаты подтверждали простоту происхождения – она наскоро вытерла рот подолом собственной юбки.

Сделав неловкий реверанс, девушка растянула губы в широкой улыбке, превратив глаза в щелочки.

– Знакомьтесь, наша новенькая студентка леди Алекс Дафой, а это немагичка–лечебница Мара Качира, – ректор старательно хмурил брови, но его глаза светились весельем, настолько непосредственной оказалась девушка.

– А вот и вещички прибыли! – воскликнула та и бесхитростно помахала рукой, указывая ректору на место, куда следовало потесниться, чтобы два крепких парня, занося кофры и сто одну картонку, собранные леди Дафой, не задели его.

– Ох, и богато! Ох, и богато!

– Ну, вы тут как–нибудь сами, – попятился к двери лорд Вардбрук, одергивая Тень леди Зиры, которая застыла с открытым ртом. – Молчи, – шепнул племянник тетушке, медленно поднимающей указательный палец, нацеленный на суетящуюся Мару, – я потом тебе все объясню.

Помогая распаковывать сумки и картонки, Мара то восторженно ахала, то кривила лицо, выражая тем отношение к открывшейся вещи. Вкус у девушки из деревни Далекие Холмы был своеобразным: ей нравилось тончайшее нижнее белье и совсем не воодушевляли тяжелые наряды из бархата и камней.

– И как в этом ходить? Оно же до пят! К земле гнет и между ногами путается! То ли дело недлинное шерстяное платье – тепло и уютно, – соседка встала и покружилась, демонстрируя наряд свободного покроя. – Мягонько.

– А летом как? В жару в любой одежде взопреть можно, – Саша невольно перешла на просторечный язык соседки.