Игры скучающих купидонов

– Но ты на всякий случай грудь–то оголи.

– А это еще зачем?

– Чтобы твой купидон не промазал. А то лежишь на боку, а вся подушка поди уже стрелами истыкана.

– Ага. Сейчас фломастером еще мишень нарисую…

Резкий звонок в дверь заставил открыть глаза. Утро.

Пусть хмурое, без солнца, но … позднее. В семь утра не может быть так светло.

– Блин! Галка, проспали! – пробегая мимо часов, успела заметить, что почти десять.

Кутаясь в простыню, открыла дверь.

Светлана Сергеевна жала на кнопку звонка с остервенением.

Видела, что я уже открыла, но все равно не отпускала.

– Что–то случилось? – осторожно спросила я.

– Ты… ты… – она все–таки сняла палец с кнопки, и наступившая тишина показалась божественной. – Ты заигрываешь с моим мужем! Зовешь его целоваться в туалет…

– Навет и оговор! – раздалось за моей спиной. Я сделала шаг в сторону. В коридоре, почесываясь и зевая, стояла совершенно голая Галка. Ее темные соски дерзко смотрели на опешившую хозяйку «Пилюли».

– Да! – кивнула я. Простыня съехала с моего плеча и оголила гораздо больше, чем я хотела бы показать своей начальнице.

– Злые языки и старческий маразм!

Я прекрасно поняла, откуда дует ветер.

Что–что, а вновь попасть в Евклидово пространство, где мне плохо и тоскливо, я не хочу.

Глава 7. Ошибка Фенимора Купера

Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь.

Франсуа де Ларошфуко

День прошел спокойно. Даже как–то уныло, чему способствовала не только хмурая погода, но и очередь из чихающих больных.

Здоровые в аптеку сегодня не заглядывали. Даже за презервативами. И порадоваться хоть за какую–то удачницу не получилось.

Галка отправилась в поселок делать эскизы к новому проекту и просила не будить до лета, воинственная Светлана Сергеевна, надавав виртуальных оплеух притихшей Марь Степановне, укатила в Москву. Кирюсик же, шепнув мне на ухо «спасибо, бро», отбыл охмурять какую–то новенькую из аптеки на Боткинской, о чем тамошние старожилы тут же растрезвонили по сети через группу сопротивления под названием «Сукины дети».

Понятно же, о какой суке идет речь?

Помыв после вчерашнего Галкиного обжорства посуду, выпив прямо из бутылки остатки шампанского, увы, уже выдохшегося и теплого, легла на кровать и, развязав халат, подставила грудь мифическому купидону.

– Ну, пальни! – попросила я шепотом. – Пусть хоть приснится то, что люди получают даром.

Купидон, наверное, показал фигу, потому как грудь только замерзла, превратив соски в камешки.