Формула огня

– И никакое, даже самое плотное расписание личной жизни не помеха, я тебе почти как член вашей семьи говорю, если Светлая, конечно, сменит гнев на милость. Ты сама не замечаешь, но я со стороны вижу: это у тебя нет никакого желания.

- А это так важно? – фыркнула я, думая, что Нож углубился в какие-то странные дебри. Я к нему с серьёзным делом, а он…

- Да. Важно! – отрезал Нож. – Вот ответь мне честно, неужели никто из вашего курса тебе не нравится?

- Да они все мне нравятся. Я очень тепло к нашим ребятам отношусь! - возмущенно воскликнула я.

Это было правдой. Ребята с курса все как на подбор были очень славные, и я любила их… ммм… как братьев.

- Этого что, недостаточно, что ли?!

- Ты бы видела себя со стороны! – неожиданно повысил голос Нож. – Когда с тобой пытается познакомиться парень, (а я наблюдал это десятки раз на университетских вечеринках) ты измеряешь его взглядом от макушки до пят, словно сравниваешь с кем-то невидимым и сравнение всегда не в пользу бедолаги, такое разочарование появляется у тебя в глазах.

- Ты с ума сошёл… - испуганно сказала я и стала прикидывать, как бы тихо отойти к двери и незаметно нашарить там хвостом ручку. Вдруг у Ножа сумасшествие буйное? Вдруг он на людей теперь бросаться будет? Надо лекарей звать.

- Никуда я не сошёл, - снова нормальным голосом сказал Нож. – Просто ты даже представить не можешь, насколько всё серьёзно. Ты же уже не Умная.

"Нет, всё-таки свихнулся!" – уверилась я и стала мелкими шажками отступать.

- Ну, сама подумай, - продолжал Нож, призывая в помощь к своему сумасшествию обожаемую им логику. - Давай разберём меня. Я – Нож. Я был Ножом в детстве, остался им и сейчас, и Ножом умру. То же самое со Светлой. Твоя сестра кем была, тем и останется. А ты… - ты до войны была Пушистой. Потом, когда вас, малолетних пигалиц, Сильные увезли в эти гадючники, ты стала Двадцать Второй.

- А потом я стала Пушистой Сестричкой с лёгкой руки Боевого Сопротивления, - подхватила я.

- Хочешь ты того или нет, но годы, проведённые в Пряжке, для тебя бесследно не прошли! – жёстко (и жестоко) сказал Нож. – Ты - другая. Не только ты, все, кто был там. Пряжка живёт в тебе. Иногда она прорывается не нашим произношением отдельных слов, не нашей логикой отдельных поступков. Ты иногда даже смотришь на людей не так, по-чужому. Точнее, ты смотришь не как Пушистая, а как Двадцать Вторая.