Игра на Цезаря

Очень срочно…

- Дядя Теофил, только осторожнее!

- Племянница, ты меня оскорбляешь.

Полчаса спустя мы втроем (Варю я с устной благодарностью и клятвой о неразглашенье отправила наверх спать) вновь были в родственной мастерской. И дружно сейчас зависли над столом.

- Дядя Теофил…

- Ага-та, - процедил тот от зажатого в тисках камня. – Или смолкни или тоже спать иди.

- Ага, - в ладонь зевнула я. – Как же. Я, как только удостоверимся, махну прямиком к нашему уважаемому гному.

Эрик злорадно хмыкнул мне в левое ухо:

- Хотел бы я на это посмотреть.

- А что? – оторвалась я от камня. – Хотя…

- Угу. Может заартачиться.

Мой сосредоточенный дядя поднял на нас косые глаза (святым Авосем клянусь, он их только что к носу свел!):

- У тебя, Эрик, на лбу прописано: «рыцарь Прокурата». А особо «сметливые» там еще и номер комтурии разглядят. Так что, подождем ее тут. Хоть я и уверен: на этот раз разговор будет куда продолжительней. Смотрите.

И мы посмотрели…

- Тысь моя майка.

- Хоб меня… так это она и есть?

Сквозь тонко снятый поверхностный слой, на нас глядела нежно бежевая бабочка неземной красоты. Ну, мне она такой показалась. Две пары длинных крыльев. Нижние, поменьше – лентами опущены вниз, верхние – с перламутрово голубыми задранными уголками. Ворсовые волоски, как юбка из длинной тонкой пряжи и само маленькое туловище… действительно, сильно схожее с нашим.

- Редчайший случай, с какой точки зрения ни глянь, - выдохнул над ней дядя Теофил.

– Мало того что точно, бохос, так еще и сохранилась… обычно, жертвы янтаря скрючены в нем в предсмертных потугах, а эта…она будто до сих пор летит. Полный размах.

- Полный улёт, - перехватившим голосом выдала я и поймала на себе взгляд Эрика. – Что?

- Ничего. Ты – молодец, я тебе уже сказал. Но могла б и магией себе под водой помочь.

- Ой, да все зажило уже, - отмахнулась я от него. И в правду, две глубокие борозды (на правой голени - от хвоста твари, вдоль внутренней части левой руки - от угла камня) и содранные ногти на руках давно регенерировались, оставив напоследок, в качестве «побочного эффекта» лишь сонливость.

Но, спать мне еще… - Магией было нельзя – вдруг бы повредила ей янтарь? И я тогда пошла…

На подходе к дому номер тридцать шесть меня, преисполненную решимости, и с увесистым «аргументом» в сумке, вдруг настиг первый местный сюрприз: кабинетные окна второго этажа ярко горели (в половине третьего то).