Демоны на привязи

Но это действительно предупреждения о новой Избранной, то есть о тебе. — Демон открывает страницу в конце, пробегает глазами по тексту и как-то неестественно бледнеет.

— Что там? — Не нравится мне видеть Децимуса таким растерянным.

— Из-за двойного пересечения линий Избранный наберёт сил на порядок больше. Этого хватит, чтобы разбудить дракона… — Демон вскакивает, хватает меня за плечи, начинает трясти: — Нельзя, ты понимаешь, этого нельзя допустить! Ты должна умереть раньше, чем накопишь такую силу.

Я пугаюсь не самого Децимуса, а страха, который звучит в его голосе. Как же невообразимо кошмарно должно быть то, что ужасает демона! Я не хочу умирать.

— Ты сам сказал, что пророчества неточны и допускают различные толкования.

— Да, — выдыхает Децимус, отпуская меня. Он поднимает книжку, перечитывает последние страницы, а потом кидает её на пол: — Это всё бред выжившего из ума старика, слишком много просидевшего на вершине горы.

— Но чтобы у пророчества не было никакого шанса, мне надо избавиться от Избранности.

Так? Ты знаешь способ?

— К сожалению, нет, — серьёзно отзывается Децимус. А я понимаю, что эти «наставления и предсказания» его всё-таки испугали. Если бы он знал, как избавиться, сейчас бы с радостью помог мне сделать это.

— Буду искать информацию, я же твой даймоний. — Он так искренне улыбается, что я не могу не улыбнуться в ответ. Делаю шаг вперёд, треплю демона по волосам.

— Спасибо!

***

Дни пролетают очень быстро. Я зарываюсь по самую макушку в книги из незримой демонической библиотеки.

Читаю, сопоставляю, опять читаю. Децимус притаскивает мне всё новые и новые книжки. Он, похоже, успел переговорить с кем-то из старших демонов и перестал беспокоиться о пророчестве и драконе. Помогает, но без особого энтузиазма. Литература вся на разных языках, много на латыни. Сперва демон читал мне вслух, а потом наложил на книги какое-то заклятие, и теперь я вижу на всех страницах русский текст. По вечерам не забываю ставить за печку миску с молоком и хлебом, но сам домовой не показывается. Никто никогда даже не пытался избавиться от «избранничества». Может, я не там ищу?

***

Просыпаюсь резко, на меня как будто бетонная плита навалилась. Не могу пошевелиться, закричать. Чур сидит на моей груди и заглядывает в лицо.

— За тобой идут. Зови своего защитника.

Домовой ловко, как кошка, спрыгивает на пол. Тяжесть тут же пропадает. Облегчённо вздыхаю.