Книжный мотылек. Гордость.

Я, завидев все это великолепие, с позолотой и натуральным жемчугом, украшавшим короны, по девять жемчужин на каждую, испытала сильное желание сдать назад, а то и вовсе — сбежать в дом. — Тетя Агата, а это обязательно? — Я обвела рукой в воздухе контуры этого монстра, и поморщилась — голос прозвучал на удивление жалобно. — Увы, да. — Тетушка двинулась по направлению к транспорту, и мне пришлось пойти следом. — Это не маленький семейный междусобойчик, как у Пентеркостов — посещение Оперы это официальное мероприятие, и мы должны соответствовать.

Следующим потрясением стало само здание Оперы, вернее Елизаветинского Императорского Театра. Оно оказалось зданием в классическом доколониальном стиле, выкрашенное в розовый и белый, и эффектно подсвеченное разноцветными лампами в наступающих сумерках. Очередь из флайбусов была длинней, чем у дома Пентеркостов, да и модных щегольских моделей, типа той, на которой гонял по улицам Рауль, не наблюдалось. Тетушка, глянувшая в окно безо всякого интереса, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, я же с жадностью приникла к своему, и даже вздрогнула, когда дверца остановившегося флайбуса с щелчком открылась.

Обернувшись на звук, я увидела лакея, с поклоном подающего тетушке руку. Это был хрестоматийный лакей, такой, как показывают в исторических фильмах-реконструкциях: красная с золотом ливрея, белоснежные чулки и перчатки, и белый напудренный парик с буклями и косицей. Одинакового роста, одинаково одетые, лакеи были «на одно лицо», и, сделав пару шагов от флайбуса, я уже не смогла бы отличить того, что помог мне выйти, от его коллег.

Глава 12

Театр поражал, восхищал, ошеломлял — натертый паркет, ковры, позолота, лепнина, зеркала, бархат, огромная люстра, и люди... Много-много людей, прогуливающихся по холлу, поднимающихся и спускающихся по огромной лестнице, разбившихся по парам и собравшихся компаниями. Дамы в платьях разных цветов, в блеске драгоценностей, их перья, тюрбаны, веера.

Джентльмены, негласно соревнующиеся в сложности узла на галстуке, размере камня на булавке и количестве перстней. И все эти люди разглядывали меня, кто старательно маскируя свое любопытство, а кто и не давая себе труда прятать свой интерес. Мне несколько раз хотелось проверить, не оставила ли я дома платье или не сняла ли я лишнего, отдавая лакею накидку.

Но хуже всего был тихий шепот, который, казалось, преследовал меня, куда бы мы с тетушкой не пошли.