Невидимка и (сто)одна неприятность

Воспитанники с негодующими воплями подскочили с мест, стряхивая с себя белесую гадость, но та ровным слоем покрыла волосы, плечи, столы с тарелками…

— Сидеть! — раскатистый рявк директора сработал не хуже оцепеняющего заклинания, все поплюхались на места.

Я тоже сел — приказ есть приказ! — на фишеровский стул. Зак же подскочил с пола, с негодованием сжимая кулаки.

— Фишер, Лагранж, в мой кабинет. Остальные — на выход. Ужин отменяется. Можете сказать спасибо этим двоим.

Столовую наполнил разочарованный гул.

Я бегло оглядел всколыхнувшуюся толпу, выловив несколько ненавидящих взглядов, несколько восхищенных.

Белобрысая макушка нашлась в углу. Седая девочка сидела, уронив ладонь на лоб и всем своим видом излучала: “О боже, меня окружают идиоты”.

Ухмыльнувшись, я воспользовался общей толкучкой на выходе, чтобы как следует пихнуть Фишера под ребра, ибо нехрен… Идиота кусок, завязывать драку в столовой.

— Я не собираюсь разбираться, кто прав, а кто виноват, — сходу объявил ректор, едва мы переступили порог кабинета.

— Завтра перед занятиями подойдете оба к миссис Керлиони и сообщите ей, что у вас у каждого по двадцать часов исправительных работ.

Я едва слышно хмыкнул. Такими темпами я свои исправительные работы не то что до двадцати одного, и до тридцати отработать не успею!

Проницательный взгляд ректора уперся в меня.

— Я так понимаю, вам весело, мистер Лагранж, поэтому предупреждаю, за следующий инцидент с вашим участием вы отправитесь в подвал.

Наверное, он ждал от меня возмущений, оправданий или еще чего-то подобного, но я только пожал плечами.

Ректорский взгляд, посверлив меня еще немного, перевелся на Фишера:

— И вы мистер Фишер за следующий инцидент с участием мистера Лагранжа тоже отправитесь в подвал, даже если вас и рядом видно не будет.

— Но!.. — бедняжка Зак не утерпел.

— Все, вы свободны. Мистер Лагранж, еще минутку.

Ректор дождался пока за Фишером закроется дверь.

— Даниэль, — должно быть переход на имя должен был расслабить и вызвать у меня расположение.

— Я понимаю, что вы уже не мальчик и дома привыкли к полной безнаказанности. И в принципе считаете, что раз вы у нас ненадолго, то закон вам не писан. Но я предупреждаю — подобного поведения в “Зеленых горах” никто терпеть не будет. Дисциплина — это основа успешного восстановления воспитанников. Не заставляйте нас применять крайние меры.

Я молча смотрел на мистера Торнвела. Забавного он обо мне мнения. Правда ошибочного: привык я отнюдь не к безнаказанности.