В тени кукловода

Лично меня никогда не тянуло на подобное по отношению к бедным животных. Хотя, в принципе, от него это ожидаемо.

— Ты слишком плохого обо мне мнения. — Луциус укоризненно покачал головой. — Я говорю не о себе, моя дорогая. Подобные методы войны даже мне кажутся… недопустимыми и нечестными.

— Тогда о ком речь? — поинтересовалась я.

— А ты не догадываешься? — вопросом на вопрос ответил он. — Кто отнял у своего верного соратника жену, заставив его поверить в ее смерть? А ведь Вашарий верой и правдой служил ему много лет.

Оригинальная награда за безукоризненную работу, не правда ли?

— Ты говоришь о Тиционе? — Я встревожено ахнула. В свою очередь подняла свой фужер и залпом осушила его, почти не почувствовав вкуса вина.

— О ком же еще? — Луциус презрительно фыркнул. — Понимаю, это прозвучит не очень ободряюще, но ты уже попала в его поле зрения. И его приказ доставить тебя к нему это лишний раз доказывает. Очень сомневаюсь, что он выпустил бы тебя, если бы ты попала ему в руки. Слишком сильный ты козырь против меня.

Как ни странно, но я почувствовала себя даже польщенной после слов Луциуса. Наверное, он впервые признал, что я значу что-то для него.

— Глупышка. — Луциус улыбнулся. — Поступки означают гораздо больше слов. Доминика, ради тебя я умер. Неужели это недостаточное доказательство моих чувств к тебе?

— Так как тебе удалось вернуться? — напомнила я свой недавний вопрос.

— Я заключил сделку, — ответил Луциус. — Собственно, особого выбора мне и не предоставили.

Или я соглашаюсь на выдвинутые требования — или умираю. Впрочем, когда я узнал, что именно от меня требуется, то даже обрадовался. Потому как основным условием сделки было исполнение моего самого сокровенного желания. — Сделал паузу, глядя мне в глаза, и жестко завершил: — Смерть Тициона.

— Помнится, не так давно ты утверждал, будто не настолько амбициозен, чтобы планировать гибель короля Нерия, — осторожно напомнила я.

— Я говорил тебе тогда и повторю сейчас, что не безумец, Доминика, — сказал Луциус.

— Я всегда прекрасно оценивал свои силы и возможности. Да, месть — это хорошее дело, но я не отношусь к числу глупцов, которые во имя этого готовы поставить на карту свою жизнь. В то время я был лишь универсалом. Начинать войну с Тиционом в моем тогдашнем положении было смерти подобно. Поэтому я и мечтать не смел о таком. Но договор с игроком дал мне необходимое преимущество. У меня был год, Доминика, целый год, чтобы разработать план.