Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

Все-таки было бы очень интересно узнать, каковы на вкус губы Норберга. И я сама себя ненавидела за эти мысли.

Хвала небесам и моему умению мастерить амулеты! Сейчас я была уверена, что мои мысли принадлежат только мне! И все-таки мне не понравилась усмешка Норберга, которой он отреагировал на мое невольное восклицание. Было в ней нечто такое… Будто он догадывался: не проходит и дня, чтобы я не вспомнила ту ночь и не спросила себя — а что было бы, если бы…

— Так или иначе, но я расстроился, — после крохотной заминки продолжил Норберг.

— Хотя бы потому, что не пожелал вам счастливого пути. Но я не сомневался, что рано или поздно, но судьба опять перекрестит наши дороги. И я рад, что так получилось.

— Судьба? — скептически переспросила я.

— И повеление короля, — добавил Норберг. — Виера Алекса, я очень рад нашей новой встрече. Но в Хельон меня привел приказ короля, а не желание вас увидеть. Хотя не буду скрывать, мою поездку сюда скрашивала надежда вас увидеть.

И он легонько прикоснулся к моему плечу.

Первым моим порывом было выплеснуть ему в лицо шампанское, которое я не успела допить. Но Норберг тут же убрал руку, вновь холодно улыбнувшись.

Если честно, мне очень хотелось разузнать у Норберга, что же такого удивительного приключилось в нашем Хельоне, который утопал в белом безумии непрекращающихся февральских снегопадов. Но я понимала, что, скорее всего, так и не дождусь ответа. По крайней мере — правдивого. Ну что же, мне остается только надеяться, что Норберг не соврал мне хотя бы в причине своей поездки сюда.

И как только он разберется с поручением короля — так сразу же вернется в Гроштер. А до той поры я постараюсь не показываться ему на глаза. Вот мне и прекрасный повод не сопровождать Дариана на все эти скучнейшие званые вечера, где каждый раз я рискую вывихнуть себе челюсть от зевоты!

— Позвольте спросить, как дела у Лоренсии? — поинтересовалась я, вспомнив про беременную любовницу короля. Если подсчеты меня не обманывают, то она уже должна была родить.

И тут же испуганно прикусила язык, осознав, что не стоило задавать этот вопрос.

Фиалковые глаза Норберга внезапно заледенели. Он очень медленно нагнулся ко мне и прошептал:

— Забудьте это имя, виера! Навсегда забудьте! И лишь благодаря моему хорошему к вам отношению я сделаю вид, будто не услышал его из ваших уст.

Я покорно кивнула и невольно попятилась. Впрочем, почти сразу Норберг выпрямился, бросив скучающий взгляд поверх моей головы. Почему-то недовольно поморщился.